Английский профессор первым из крупнейших белорусских художников послевоенного периода назначил Ивана Мележа достойным продолжателем «дела Кузьмы Черного», назвав выход романа «Люди на болоте» «настоящим событием огромной значимости». Арнольд Макмиллан отмечал: «Этот роман как произведение большой оригинальности и художественного мастерства занимает особое место и, возможно, напоминает искусство Льва Толстого». И всё же: «Энциклопедическое освещение событий с естественным, спокойным, органично развивающимся сюжетом — этот роман проникнут множеством идей, характеров и сочетает в себе психологическую и философскую проницательность с очень реалистичной манерой повествования».
Трилогия открывается эпическим романом «Люди на болоте» — очень сильным и оригинальным произведением.
Это произведение — высшее достижение белорусской послевоенной прозы. Иван Мележ имел неоспоримое право так говорить: он сам упорно, не зная усталости, оттачивал методы исследования действительности, исследования души нового, русского человека. Он не признавал легких путей в литературе, справедливо полагая, что только самые трудные действительно плодотворны.
Писателю удалось самое сложное — показать интеллектуальную силу, душевное разнообразие строителей нового мира. Вхождение в большое созвездие Янки Купалы, Якуба Коласа, Кузьмы Чёрного, автора «Людей на болоте», — это новый шаг в развитии белорусской литературы, в углублении её психологизма, реализации ее внутренних языковых ресурсов.
Иван Мележ видел силу реализма в том, что человек не упрощает действительность, а смело обнажает её противоречия, улавливая корень и нарисовав яркую, насыщенную, правдивую и убедительную историческую картину. Писатель переносит нас на Полесье первой половины 1920-х годов. Мы знакомимся с природой, с крестьянским миром, с привычками простых людей, живущих в нечеловечески тяжелых условиях.
Писатель создает целую галерею запоминающихся драматических персонажей людей, находящихся во власти частной собственности. Он проникает в самые глубины умов и сердец поляков и восстанавливает ясные образы бедняков, некоторые из которых начинают думать об артелях, кооперативах, машинных обществах и коммунах, на которые другие надеются, поделили землю, стали «хорошими хозяевами» «в одиночку», «Подъём». «Залить гумно снопами», «запустить коров —не одну, а три, пять».