В предложенном для анализа тексте Васильев поднимает проблему отношения человека к природе.
Автор рассказывает о путниках, которые искали себе место для лагеря. Когда туристы наконец нашли подходящую полянку, оказалось, что за ельником был большой муравейник.
Васильев говорит о том, что люди любовались муравейником, сравнивали его с небоскрёбом и называли его чудом природы. Тем не менее, они понимали, что от муравьёв будет сплошное беспокойство. Путники решили отвоевать себе место под солнцем и сожгли муравейник: ". . . ракетой взвилось пламя. Завыло, загудело, вмиг обняв весь огромный муравьиный дом". Люди восхищались огнём, называли его фейерверком и салютом победы. Писатель подчёркивает бесчеловечность туристов, которые, думая о том, что они являются царями природы, решили избавиться от муравьёв, составлявших неприятное соседство, не пожелав при этом найти другое место для отдыха, хотя неподалёку от ельника находилась ещё одна полянка, на которой можно было разбить лагерь.
Разрушителям автор противопоставляет мальчика Колю и его отца Егора. Им было жалко муравьёв, на душе у них "было смутно". Колька никак не мог забыть тех суетливых, отважных и растерянных насекомых. Перед его глазами застыла картина того, как они "бегали, корчились, падали, и брюшки у них лопались от страшного жара". Егор тоже видел этих мурашей, "даже глаза тёр, чтоб забылись они". Егор и Коля считали произошедшее безнравственным, они не могли равнодушно отнестись к тому, что туристы сожгли живых муравьёв, и осуждали этот поступок.
Два контрастирующих примера показывают, что люди могут по-разному относиться к природе. Многие не задумываются о последствиях своих поступков и безжалостно вредят окружающему миру, называя себя царями природы. Другие же считают, что нельзя уничтожать живых существ ради своей прихоти, нужно любить природу и бережно относиться к ней.
Авторская позиция такова: человек не имеет права распоряжаться окружающим миром так, как ему вздумается, ведь даже насекомые - такие же живые существа, как и мы, и нельзя относиться к ним жестоко. С автором невозможно не согласиться. Действительно, человек ошибочно считает себя покровителем всего живого на земле и вредит природе, руководствуясь эгоистическими побуждениями. Людям необходимо беречь природу и заботиться о ней. Чтобы подтвердить свою позицию, приведу пример из произведения Платонова “Неизвестный цветок”. Главная героиня рассказа спасала цветок, который рос на пустыре среди старых серых камней. Даша осмотрела пустырь и поняла, как тяжело приходится цветку. На следующий день она привела на это место пионеров, которые удобрили землю. Неравнодушное отношение девочки к природе привело к тому, что через год пустырь превратился в цветущий луг. Платонов показывает, как важна забота о природе. Именно так люди должны относиться к окружающему миру – внимательно и уважительно.
В заключение хочется сказать, что все люди на земле должны ценить и беречь наш общий дом, ведь без природы не было бы и самого человека. Об этом нам и говорит история, рассказанная Васильевым.
В тот день с утра раннего первый турист припожаловал: трое мужиков да с ними две бабёночки. Местный лесник Егор Полушкин этих мужиков по мастям сразу распределил: сивый, лысый да плешивый. И бабёнок соответственно: рыжая и пегая. Бабёнки возле мешков своих щебетали, а Колька, сын Егора, рядом вертелся. В школе занятия закончились, так он иногда сюда заглядывал, отцу помогал. Егор с сыном на пристань выскочили, быстренько мешки погрузили. Потом туристы расселись, Колька — он на носу устроился — от пристани оттолкнулся, Егор завёл «Ветерок», и лодка ходко побежала к дальнему лесистому берегу. Туристы калякали о том, что водохранилище новое и рыбы тут особой быть не может. До Егора иногда долетали их слова, но значения им он не придавал, всецело поглощённый ответственным заданием. Да и какое было ему дело до чужих людей, сбежавших в тишину и покой на считанные денёчки! Он своё дело знал: доставить, куда прикажут, помочь устроиться и отчалить, только когда отпустят. К обрывчику! — распорядился сивый. — Произведём небольшую разведочку. Егор с сыном помогли туристам перетащить пожитки на облюбованное под лагерь место. Это была весёлая полянка, прикрытая разросшимся ельничком. 3десь туристы быстро поставили просторную ярко-жёлтую палатку на алюминиевых опорах, с пологом и навесом, поручили Егору приготовить место для костра, а Кольке позволили надуть резиновые матрасы. Егор, получив от плешивого топорик, ушёл в лесок нарубить сушняка. Прекрасное место! — щебетала пегая. — Божественный воздух! Когда Колька осилил последний матрас, заткнул дырочку пробкой и маленько отдышался, тятька его из ельника выломился. Ель сухую на дрова приволок и сказал: Местечко-то мы не очень-то ласковое выбрали, граждане милые. Муравейник тут за ельничком: беспокоить мураши-то будут. Надо бы перебраться куда. А большой муравейник-то? — спросил сивый. А с погреб, — сказал Егор. — Крепкое семейство, хозяйственное. Как интересно! — сказала рыжая. — Покажите, пожалуйста, где он. Это можно, — сказал Егор. Все пошли муравейник смотреть, и Колька тоже: на ходу отдышаться куда как легче. Только за первые ёлочки заглянули: гора. Что там погреб — с добрую баньку. Метра два с гаком. Небоскрёб! — сказал плешивый. — Чудо природы. Муравьёв кругом бегало — не счесть. Крупные муравьи: черноголовики. Такой тяпнет — сразу подскочишь, и Колька (босиком ведь) на всякий случай подальше держался. Вот какое беспокойство вам будет, — сказал Егор. — А там подальше чуть — ещё поляночка имеется, я наглядел. Давайте пособлю с пожитками-то: и вам покойно, и им привычно. Для ревматизма они полезные, муравьи-то, — задумчиво сказал плешивый. — Вот если у кого ревматизм... Ой! — взвилась пегая. — Кусаются, проклятые!.. Дух чуют, — сказал Егор. — Они мужики самостоятельные. Да, — вздохнул лысый. — Неприятное соседство. 0бидно. Чепуха! — Сивый махнул рукой. — Покорим! Тебя как звать-то, Егором? Одолжи-ка нам бензинчику, Егор. Банка есть? Не сообразил Егор, зачем бензинчик-то понадобился, но принёс: банка нашлась. Принёс, подал сивому: Вот. Молоток мужик, — сказал сивый. — Учтём твою сообразительность. А ну-ка отойдите подальше. И плеснул всю банку на муравейник. Плеснул, чиркнул спичкой — ракетой взвилось пламя. Завыло, загудело, вмиг обняв весь огромный муравьиный дом. 3аметались черногол овики, скрючиваясь от невыносимого жара, затрещала сухая хвоя, и даже старая ель, десятки лет прикрывавшая лапами муравьиное государство, качнулась и затрепетала от взмывшего в поднебесье раскалённого воздуха. А Егор с Колькой молча стояли рядом. Загораживаясь от жара руками, глядели, как корчились, сгорая, муравьи, как упорно не разбегались они, а, наоборот, презирая смерть, упрямо лезли и лезли в самое пекло в тщетной надежде спасти хоть одну личинку. Смотрели, как тает на глазах гигантское сооружение, терпеливый труд миллионов крохотных существ, как завивается от жара хвоя на старой ели и как со всех сторон бегут к костру тысячи муравьёв, отважно бросаясь в него. Фейерверк! — восхитилась пегая. — Салют победы! Вот и все дела, — усмехнулся сивый. — Человек — царь природы. Верно, малец? Царь?.. — растерянно переспросил Колька. Царь, малец. Покоритель и завоеватель. Муравейник догорал, оседая серым, мёртвым пеплом. Лысый пошевелил его палкой, огонь вспыхнул ещё раз, и всё было кончено. Не успевшее погибнуть население растерянно металось вокруг пожарища. Отвоевали место под солнцем, — пояснил лысый. — Теперь никто нам не помешает, никто нас не побеспокоит. И все пошли к лагерю. Сзади плёлся потерянный Егор, неся пустую банку, в которой с такой готовностью сам же принёс бензин. Колька заглядывал ему в глаза, а он избегал этого взгляда, отворачивался, и Колька спросил шёпотом: Как же так, тятька? Ведь живые же они... Да вот, — вздохнул Егор. — Стало быть, так, сынок, раз оно не этак... На душе у него было смутно, и он хотел бы тотчас же уехать, но ехать пока не велели. Молча готовил место для костра, вырезал рогульки, а когда закончил, бабёнки клеёнку расстелили и расставили закуски. Идите, — позвали. — Перекусим на скорую руку. Колька получил булку с колбасой, а в глазах мураши бегали. Суетливые, растерянные, отважные. Бегали, корчились, падали, и брюшки у них лопались от страшного жара. И Егор этих мурашей видел. Даже глаза тёр, чтоб забылись они, чтоб из памяти выскочили, а они — копошились. И муторно было на душе у него, и делать ничего не хотелось, и к застолью этому садиться тоже не хотелось. — Тут у нас природа кругом. Да. Это у нас тут — пожалуйста, отдыхайте. Тишина, опять же спокойно. А человеку что надобно? Спокой ему надобен. Всякая животина, всякая муравьятина,' всякая ёлка-берёзонька — все по спокою своему тоскуют.Вот и мураши, обратно же, они, это... Тоже.