В предложенном для анализа тексте Владимир Ильич Амлинский поднимает проблему отношения учеников к учителю.
Автор рассказывает о том, что дети не всегда могут по достоинству оценить педагога. Зачастую ученики относятся к учителям совсем не так, как подобает. Писатель повествует о “классном” — интеллигентном, внимательном и понимающем преподавателе, которого, тем не менее, школьники не уважали. Чтобы привлечь внимание читателя к поставленной проблеме, Амлинский приводит два взаимодополняющих примера.
Сначала автор обращает внимание на то, что классный отличался от других учителей. Он не ставил ребятам двойки, не придирался к ответам учеников и не задерживал класс после уроков. Педагог был довольно сговорчивым человеком. Он шёл детям на уступки: “Мы знали: его можно уговорить”. Ребята пользовались добротой классного и вели себя довольно нахально. Ученики выпрашивали у педагога оценки, смотря на него “влажными, покорными собачьими глазами”, а порой даже позволяли себе “орать истерично”. Когда учитель только принимал класс, произошёл и вовсе вопиющий случай. 
Авторская позиция такова: ученики не всегда добры к тем, кто их учит. Многие школьники только спустя годы способны понять самобытность своего учителя. Зачастую неуважительное отношение к преподавателю со стороны детей является совершенно незаслуженным. С автором невозможно не согласиться. Действительно, в силу юного возраста многие школьники не могут справедливо оценить заслуги своего учителя, и только потом к ним приходит осознание того, насколько они были неправы по отношению к своему педагогу.
Чтобы подтвердить свою позицию, приведу пример из жизненного опыта. Когда я училась в начальной школе, моим классным руководителем была терпеливая и добрая учительница. Она никогда не повышала голос на детей, понимающе относилась к пропускам и отказалась от неудовлетворительных оценок. Ребята ни во что не ставили преподавателя, а некоторые даже позволяли себе называть её размазнёй. На уроках творился настоящий хаос: дети кричали, смеялись, бегали по кабинету. В итоге нам дали другого преподавателя. Новая учительница постоянно разговаривала на повышенных тонах, задавала огромное количество домашних заданий и придиралась к ответам. Только тогда мы осознали, как нам не хватает бывшей учительницы, её тактичности, справедливости и любви к детям. Мы очень скучали по ней, но, к сожалению, вернуть прежнего классного руководителя мы уже не могли.
(4)А классный был не такой. (5)Мы знали: его можно уговорить, если очень просить и смотреть при этом влажными, покорными собачьими глазами. (6)Этого он не выдерживал. (7)Или можно по-другому — орать
истерично: (8)«За что, за что двойку ставить? (9)Ведь я же учил, я же учил!» (10)Это было менее безотказно, здесь он мог взорваться. (11)Но и это иногда проходило.
(12)Он нас чуть-чуть опасался. (13)Нет, не побаивался, а опасался. (14)Чуть-чуть опасался. (15)Он не знал, чего от нас ждать… (16)Один раз, ещё до войны, мы испугали его как следует. (17)Тогда он только принял наш класс. (18)Мы тогда начали мычать, хором, всем классом: «Мм-м…» (19)Сначала он не понял, в чём дело, не знал, откуда это идёт, кто виновник… (20)Мычание нарастало, шло всплесками по классу, казалось, даже стены вибрировали. (21)Он беспомощно озирался, хотел закричать, но понял – никто не услышит. (22)Тогда он сел и с печальным изумлением посмотрел на нас. (23)Это был странный взгляд. (24)И мы замолчали.
(25)Он был всегда приветлив и вежлив с нами и чуть ли не с пятого класса называл на «Вы». (26)Он как-то сказал мне на перемене:
(27)— А знаете, в отдельности вы все такие милые, а вот вместе вы иногда превращаетесь в стадо. (28)Когда людей много, количество переходит в качество. (29)Когда их много, они совершают самые неожиданные поступки. (30)Самые героические, а иногда и самые страшные. (31)Как вы думаете?
(32)— Чёрт его знает, − сказал я.
(33)— В том-то и дело, что никто этого не знает, даже чёрт.
(34)Когда началась война, он ходил бледный, притихший и постаревший. (35)Вскоре мы узнали, что он записался в первую группу московского ополчения. (36)Был он нездоров, у него были слабые лёгкие, он имел освобождение от воинской повинности — «белый билет», и даже на смотревшую сквозь пальцы на все человеческие недуги комиссию ополчения он, говорят, произвёл тяжёлое впечатление.
(37)Но он не изменил своего решения. (38)На его последний урок пришло много ребят. (39)Мы ожидали, что он скажет нам что-нибудь на прощание, ожидали каких-то особенных и значительных слов: мы знали, это он умел. (40)Но он ушёл буднично, назвал номера параграфов, заданных на дом, кивнул и только у дверей чуть задержался. (41)Мы встали, нестройно хлопнув крышками парт, он посмотрел на нас и тихо сказал:
(42)— Когда у вас будет новый классный … не устраивайте этого.
(43)Мы поняли, о чём он говорил.
(44)Через месяц он погиб. (45)У него не было родных, и похоронная пришла на адрес школы…
(46)Когда мы ехали в Сибирь, в эвакуацию, в теплушке все лежали неподвижно и каждый думал, о ком хотел: о своих живых и своих погибших. (47)Я думал о классном. (48)Я и теперь часто думаю о нём…