Каждому человеку предназначена особенная роль в жизнь. Обычно, вступая в новые отношения, шагая по ступенькам своей жизни, мы с каждым разом принимаем тяжесть ответственности, и иногда она бывает действительно нелегкой. Какова доля настоящей матери? На этот вопрос ищет ответ писатель Владимир Солоухин.
В тексте, предложенном для анализа, герой рассказывал о событиях, произошедших с ним в один дождливый день. Гуляя по берегу во время сезона таяния снегов, он увидел картину: в ямке застряли детеныши выхухоли и отчаянно пытались выбраться, но то было безуспешно. Их мать была неподалеку и, несмотря на сильное течение, она продолжала бороться с потоком воды, её не испугал даже человек, стоявший поблизости, выхухоль из последних сил, не сдаваясь, делала все, чтобы спасти малышей, несмотря на угрозу своей жизни: «Но невидимая связь с коровьим копытом держала её, как на нитке».
Герой предпочел не вмешиваться: «Чтобы не мешать матери делать своё извечное дело — спасать детей», эти строчки являются заключением рассказчика о нелегкой судьбе любой настоящей матери, искренне любящей своих детей всем сердцем.
Эти примеры дополняют друг друга, доказывая, что, увы, в жизни женщины на материнство приходится тяжелая доля, ведь, любя и воспитывая, они соглашаются на бесконечную самоотверженность ради детей.
Автор считает, что вся жизнь любой матери сосредотачивается в жизни своего ребенка с момента его рождения, теперь они навечно связаны, и она сделает все, чтобы уберечь любимое чадо от всех невзгод.
Я полностью согласна с данной позицией и могу привести пример из произведения Федора Достоевского «Преступление и наказание», главный герой которого являлся обычным студентом. Его мать ради лучшей жизни сына оплачивала его обучение, проживая скромно с дочерью, всё было исключительно ради блага любимого чада. Однако Раскольников пошел на страшное преступление — убийство, и впоследствии был справедливо осужден. Мать героя до последнего видела в сыне лишь лучшие черты, отказывалась верить в правдивость его поступка, и, когда Родиона сослали в Сибирь, она сошла с ума и умерла. На этом примере мы можем увидеть безграничную любовь матери к сыну, когда женщина предпочитает отдать последние крохи ребенку и за любое несчастье, произошедшее с ним, болеет всей душой.
В наше время, к сожалению, очень много женщин, которые принимают судьбу материнства будучи совершенно неготовыми к столь трудной, воистину самоотверженной роли, а это действительно невероятный поступок — воспитать после себя достойное поколение. Потому к материнству необходимо подходить с особой ответственностью, поскольку иногда тяжесть этой доли становится невыносимой и нужно понимать, готов ли ты к столь смелому поступку заранее.
(5)Я пошёл вдоль по берегу, не думая ни о чём, любуясь воистину необыкновенным зрелищем. (6)Никогда, при самом дружном таянии самых глубоких снегов, не было на нашей реке такого разлива, такого водополья, как теперь. (7)Высокие ольховые кусты теперь выглядывали из воды одними макушками.
(8)До моего слуха стал доноситься однообразный слабенький писк, настолько слабенький, что сначала я хоть и слышал его, но как-то не обращал внимания, как-то он не мог «допищаться» до меня. (9)Может быть, спутывался сначала с писком и щебетанием птиц, а потом уж и выделился, чтобы завладеть вниманием.
(10)Сделав несколько шагов по берегу, я прислушался ещё раз и тут увидел у носка моего самому мне показавшегося огромным резинового сапога крохотную ямочку, оставленную некогда коровьим копытом.
(11)В ямке, сбившись в клубочек, барахтались крохотные существа, беспомощные, как все детёныши.
(12)Детёныши были величиной со взрослых мышей или, лучше сказать, с кротов, потому что больше походили на них окраской своих мокреньких шубок. (13)Их копошилось штук шесть, причём каждый старался занять верх, так что они вслепую всё время перемешивались клубочком, попирая и топча наиболее слабеньких.
(14)Мне захотелось узнать, чьи это детёныши, и я стал оглядываться. (15)Из-за верхушки ольхи, на том берегу, судорожно, непрерывно загребая лапками, чтобы удержаться на одном месте (течение сносило её), глядела на меня своими чёрными бусинками выхухоль. (16)Встретившись со мной глазами, она быстро, испуганно поплыла в сторону, но невидимая связь с коровьим копытцем держала её, как на нитке. (17)Поэтому поплыла выхухоль не вдаль, а по кругу. (18)Она вернулась к ольховому кусту и снова стала глядеть на меня, без устали гребя на одном месте.
(19)Выхухоль держалась на воде метрах в двух от меня, что невероятно для этого крайне осторожного, крайне пугливого зверька. (20)Это был героизм, это было самопожертвование матери, но иначе не могло и быть: ведь детёныши кричали так тревожно и так призывно!
(21)Я наконец ушёл, чтобы не мешать матери делать своё извечное дело – спасать своих детей. (22)Поддавшись невольной сентиментальности, я думал о том, что у меня тоже есть дети. (23)Я старался вообразить бедствие, которое по масштабу, по неожиданности, по разгулу и ужасу было бы для нас как этот паводок для бедной семьи зверушек, когда пришлось бы точно так же тащить детей в одно, в другое, в третье место, а они гибли бы в пути от холода и от борьбы за существование, и кричали бы, и звали бы меня, а я не имел бы возможности к ним приблизиться.
(24)Перебрав всё, что подсказывало воображение, я остановился на самом страшном человеческом бедствии. (25)Название ему – война.
(26)Дождь усиливался с минуты на минуту, он больно сёк меня по лицу и рукам. (27)На землю спустилась чёрная, ненастная ночь. (28)В реке по-прежнему прибывала вода.
(29)В небе, выше дождя, превыше ночной темноты, так, что едва доносился звук, неизвестно куда и неизвестно откуда летели птицы, созданные из огня и металла.
(30)Если бы они и могли теперь взглянуть со своей высоты на землю и на меня, идущего по ней, то я им показался бы куда мельче, куда микроскопичнее, чем полчаса назад казались мне слепые, озябшие детёныши выхухоли, лежащие на самом краю земли и стихии.