Каких людей мы называем милосердными? Именно таким вопросом задается Николай Семенович Лесков, русский советский писатель, затрагивая в тексте проблему милосердия.
Вначале автор повествует об “эвакуации” населения. Две главные героини текста, Тётя Полли и Гильдегарда, помогали больным, сооружая в риге двадцать семь постелей и укладывая на них соответствующее число заболевших. Они пробыли там весь день, а когда пришли вечером домой, были настолько уставшими, что практически не разговаривали, а только “ели скоро и с аппетитом”. Закончив обед и выключив свет, Тетя Полли обняла Гильдегарду, и они стали петь, подавляя ту боль, которая осталась с ними после работы с больными. Таким образом, женщины потратили весь день и все силы на то, чтобы быть рядом с больными и заботиться о них.
Также стоит отметить и внесенный вклад в работу отца рассказчика. Он, как и героини, помогал больным, защищая их от ветра. Он так же вернулся домой поздно вечером. Но в чем разница между его помощью и помощью женщин? Разница очевидна: отец попросту “стыдился покинуть тетю и англичанку одних с больными”, в то время как они помогали больным из-за сострадания и любви к людям. Таким образом, отец, несомненно, очень помог докторам, но его нельзя называть милосердным, ибо он делал это из-за “стыдливости”, а не “от чистого сердца”.
Примеры противопоставлены друг другу. В первом примере автор пишет о проявлении настоящего милосердия, выраженного в бескорыстной самоотдаче и настойчивости женщин. Второй же пример доказывает, что отца невозможно назвать милосердным, потому что его помощь была совершена, скорее, из-за зазрений совести.
Авторская позиция заключается в следующем: милосердный человек — человек, который готов прийти на помощь в трудную минуту жизни, жертвуя своими интересами. Это человек, помогающий “по зову сердца”, а не по причине страха осуждения.
Я согласен с мнением автора. Важно четко понимать, что проявление милосердия — это желание человека, его внутреннее побуждение. И нельзя называть человека милосердным, если он помогает другим только из-за “стыдливости”.