В чем заключается своеобразие образа Марины Цветаевой? Такой вопрос ставит в тексте Е. Б. Тагер.
Раскрывая проблему, писатель размышляет над стихами поэтессы. Они «подчас трудны, требуют вдумчивого распутывания авторской мысли». Марине Цветаевой несвойственна «орнаментальная игра со словами, поэзия смутных намеков, любой вид импрессионистической невнятности». Особенный ритм и большое количество переносов заставляют читателя обратить внимание на идею произведения. В работах сплелись сильная эмоциональность и «пронзительная мысль». Из этого примера мы можем сделать вывод: стихотворения поэтессы отличаются отсутствием ненужных прикрас. Произведения выразительны своей эмоциональностью, и в них таится глубокий смысл.
Другим примером, раскрывающим проблему, является воспоминание писателя о встрече с поэтессой. Образ Марины Цветаевой можно охарактеризовать словами: «строгость, очерченность, сила». Одежда не отличается изысканностью. Автор отмечает «отточенность» как главную особенность образа поэтессы. Она проявляется и в «удивительной прямизне стана», и в «точно «вырезанных» чертах ее лица». Этот пример показывает нам, что образ Марины Цветаевой отличается строгостью и простотой, которые отражаются и в одежде, и в речи писательницы.
Оба примера, дополняя друг друга, доказывают нам, что стихи отражают особенности Марины Цветаевой. Строгость, прямота и сила пронизывают поэтессу, что ясно видно из творчества и внешнего облика писательницы.
Авторская позиция, как мне кажется, заключается в следующем: неповторимым своеобразием творчества Марины Цветаевой является сочетание строгости, «бурной эмоциональности» и «всепроникающей мысли». Поэтесса смогла внести в лирику непревзойденную выразительность и глубину.
Я придерживаюсь того же мнения, что и автор текста. Действительно, мы можем найти множество подтверждений этому в произведениях Марины Цветаевой. Ярким примером для меня является стихотворение «В огромном городе моем — ночь». Большое количество переносов, которые заставляют читателя замедлиться и вникнуть в содержание. Глубокий смысл, умещенный всего в четырех четверостишьях. Отсутствие многочисленных метафор и эпитетов. Это стихотворение содержит все ключевые особенности творчества поэтессы и способно произвести сильное впечатление.
Подводя итог всему вышесказанному, можно сделать вывод: Марина Цветаева — талантливая писательница, творчество которой обладает неповторимым своеобразием. Её произведения несут глубокий смысл, способны затрагивать чувства читателей. Именно поэтому они остаются современными.
(3)То же и с ритмом. (4)Мощь и богатство цветаевских ритмов ни с чем не сравнимы. (5)Но как далеки они от зачаровывающей музыкальной ворожбы!
(6)Ее нагромождения ударных слогов, ее тире, ее бесконечные переносы как бы призваны вбить кол в слово, пригвоздить читателя к смыслу, к содержанию.
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И все равно, и все едино.
Но если на дороге – куст
Встает, особенно – рябина …
(7)О чем все это говорит?
(8)Начала, казалось бы, противоречащие друг другу, взаимоисключающие – с одной стороны, невероятная, бурная, взрывающаяся эмоциональность, а с другой – столь же невероятно острая, всепроникающая, пронзительная мысль – все сплелось в Цветаевой в неразрывное целое.
(9)И это не только черта ее творчества, но и всего ее духовного строя и даже внешнего облика.
(10)Я познакомился с Мариной Ивановной в декабре 1939 года в Голицынском «Доме творчества». (11)Никогда раньше не видел я ни самой Цветаевой, ни ее портретов, фотографий. (12)И воображению, довольно наивному, как я сейчас понимаю, рисовался образ утонченно – изысканный, быть может, по ассоциации с альтмановским портретом Ахматовой.
(13)Оказалось - ничего подобного.
(14)Никаких парижских туалетов – суровый свитер и перетянутая широким поясом длинная серая шерстяная юбка.
(15)Не изящная хрупкость, а – строгость, очерченность, сила. (16)И удивительная прямизна стана, слегка наклоненного вперед, точно таящего
в себе всю стремительность ее натуры.
(17)Должен сказать, что ни на одной фотографии тех лет я не узнаю Цветаеву. (18) Это не она. (19)В них нет главного – того очарования отточенности, которая характеризовала всю ее, начиная с речи, поразительно чеканной, зернистой русской речи, афористической, покоряющей и неожиданными парадоксами, и неумолимой логикой, и кончая удивительно тонко обрисованными, точно «вырезанными» чертами ее лица.