В своем тексте Л. Улицкая рассматривает проблему душевной чуткости и доброты. Именно над этим писательница заставляет нас поразмышлять.
В этом тексте показан эпизод из жизни почти слепого прадеда, его правнучки Дины и ее брата Алика, получившего на свой десятилетний юбилей «невиданно богатый подарок» - часы. Они «были на тонком коричневом ремешке, формой напоминали кирпичик, у циферблата было торжественное выражение лица». Этот подарок был уникальным, таких часов никто не имел: «ни у кого в классе… ни у кого во дворе часов не было». Когда «Алик ушел в школу, оставив часы на стуле», Дина «осторожно взяла их- и надела». Я предполагаю, что Дине крайне понравился подарок и она решила показаться в нем перед ребятами во дворе, когда те играли в волейбол. Ее «неохотно приняли» в игру и она «стала ждать» мяча. Вдруг, «направленный чьей-то завистливой рукой», мяч разбил часы и они «брызнули в разные стороны». Стараясь сохранить детали часов, Дина «зажала в ладонях» все, что от них осталось. Из-за случившегося героиня рассказа была подавлена. Когда она дождалась, что прадед впустит ее, она «уткнулась носом в тощий дедов живот». Здесь мы можем увидеть эмоциональное состояние Дины, она искренне не хотела, чтобы случилось подобное. Видимо, прадед осознавал это и поэтому не сердился. Он лишь сказал: «Ничего, ничего, доченька… не надо было их брать». На следующее утро Дина увидела сидящего за столом прадеда, который чинил разбитые часы.
Писательница призывает нас снисходительней относиться к ошибкам других людей и уметь прощать. Позицию Л. Улицкой мы можем увидеть во всех словах и поступках прадеда.
Я полностью согласна с мнением автора, потому что считаю, что каждому человеку свойственно ошибаться, поэтому нужно уметь прощать и быть добрым к окружающим людям, несмотря на обстоятельства.
Свою позицию я готова подтвердить двумя литературными аргументами. Например, роман А.С. Пушкина «Капитанская дочка» и роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».
В одном из эпизодов романа «Капитанская дочка» мы можем увидеть взаимосвязь доброго поступка между Петром Гриневым и Пугачевым. Когда Петр и его слуга Савельич заблудились, они спросили дорогу у «мужика». Именно он помог выйти им из леса, но тогда мы даже не знаем, что этот человек является Емельяном Пугачевым. Впоследствии, когда Белогорская крепость была захвачена Пугачевым, который хотел получить власть и решил казнить всех, кто отказывался признавать его царем, Петра Гринева и Савельича спас от казни подаренный Пугачеву «с барского плеча» заячий тулуп. Он узнал их, поэтому помиловал. Здесь мы видим, что доброта одного человека может сделать добрее даже преступников.
В романе «Мастер и Маргарита» один из главных персонажей, Иешуа Га-Ноцри, считает, что «злых людей на свете не бывает». Он прощает Понтия Пилата и излечивает его от мигрени, несмотря на то, что он отправил его на казнь. Впоследствии, Пилату было стыдно, что он сделал это, так как чувствовал к Иешуа симпатию. Всепрощение является основным принципом жизни Иешуа.
Подводя итог, я хочу сказать, что текст Л. Улицкой заставил меня задуматься о том, как важно прощать чужие ошибки. Каждому человеку стоит поразмышлять над этим, ведь от этого зависит жизнь окружающих нас людей.
(4)Когда брату Алику исполнилось десять лет, прадед подарил ему часы. (5)Это был невиданно богатый по тем временам подарок. (6)Часы были на тонком коричневом ремешке, формой напоминали кирпичик, у циферблата было торжественное выражение лица.
(7)Ни у кого в классе часов не было. (8)Ни у кого во дворе часов не было. (9)А у Алика — были, пять минут он смотрел на часы и всё удивлялся, какие же минуты разные: некоторые еле-еле тянутся, а другие быстрые, проскакивают незаметно.
(10)Однажды утром, недели через две после того, как подарили часы, Алик ушёл в школу, оставив часы на стуле возле кровати. (11)После завтрака Дина обнаружила часы, осторожно взяла их — и надела. (12)Прадед покачал головой. (13)Он часто качал головой, словно о чём-то сокрушался.
(14)На заднем дворе ребята играли в волейбол. (15)Дина попросилась, её приняли неохотно: играть толком она не умела. (16)Дина подняла руки с растопыренными пальцами и стала ждать, когда мяч шлёпнется о них. (17)Наконец долгожданный мяч, направленный чьей-то завистливой рукой, с силой ударился о запястье, и часы брызнули в разные стороны — отдельно механизм, отдельно стёклышко. (18)С жалким звоном оно стукнулось о землю и подскочило, сверкнув на солнце. (19)На руке остался только ремешок с блестящим донышком.
(20)Зажав в ладони то, что осталось от часов, Дина медленно поднялась на крыльцо, прошла сквозь облако солнца, лежащее на ступенях, в прохладную темноту, пахнувшую сырой извёсткой и кошками. (21)Она долго колотила пяткой в дверь, пока не услышала, как шаркает, постукивая палкой, прадед. (22)Он открыл. (23)Дина уткнулась носом в тощий дедов живот, в парусиновые сборки мятых штанов.
(24)— Ничего, ничего, доченька, — сказал он, — не надо было их брать.
(25)Старичок с редкими белыми волосами, стоявшими вокруг маленькой головы, держал разбитые часы и беззвучно шевелил губами.
(26)Когда Дина проснулась, прадед сидел за столом, а перед ним стояла фарфоровая коробочка с инструментами: пинцетами, щёточками, колёсиками и круглым увеличительным стеклом в тёмной оправе, которое дети называли «глазком» и которым прадед давно уже не пользовался.
(27)Дина подошла к нему на цыпочках и прижалась к острому плечу. (28)Он засовывал ремешок в ушки целых часов.
(29)— Деда, ты починил? — не веря своим глазам, спросила Дина.
(30)— Ну вот, а ты плакала. (31)Стёклышка нового у меня нет. (32)Здесь трещинка маленькая, — и он провёл твёрдым длинным ногтем по трещинке. — (33)Видишь?
(34)— Вижу, — шёпотом ответила Дина. — (35)А ты? (36)Скажи, ты не слепой, да? (37)Ты видишь?
(38)Прадед повернулся к ней. (39)Глаза его были добрыми и блеклыми. (40)Он улыбнулся.
(41)— Пожалуй, кое-что вижу. (42)Но только самое главное, — ответил он и зашептал, как всегда, что-то неслышное.
(43)Прошло очень много лет, и Дина мало что помнит из того времени. (44)Но то, что помнит, делается с годами всё ясней, и иногда ей кажется, что скоро она сможет различить, расслышать те слова, которые шептал её прадед.