Почему несмотря на то, что появилось радио, телевидение и интернет, люди по прежнему продолжают читать книги? Для чего писатели создают произведения? В статье, посвящённой философской проблеме назначения литературы, Вячеслав Алексеевич Пьецух описывает два подхода к его определению.
Если рассматривать данный вопрос со стороны писателей, то Пьецух говорит, «что есть такая болезнь — писатель и этот страдалец не может не сочинять». «Бывает писатель, имеющий что сказать городу и миру». «А бывает писатель, который только и может, что в письменном виде поделиться с публикой своими наблюдениями над вечерней зарёй, характерами современников, а то и расцветкой бабочки махаона». Обладая чувствительностью и особой способностью мыслить, творцы имеют собственное видение мира, отличающееся от мировосприятия среднестатистического человека. Желая пролить свет на окружающие его явления, автор берётся за перо. Таким образом, литература является проводником между писателем и другими людьми, который позволяет более структурировано и доступно передать все эмоции и мысли, накопившиеся в душе у творца.
С другой стороны, чтение для людей является практически базовой потребностью, ведь так они утоляют жажду знаний и потребность в общении. С помощью литературы человек познаёт мир, узнаёт о том, почему и как происходит то или иное явление, формирует свой внутренний мир, отвлекается от рутины и многое другое. Таким образом, литература в жизни читателя выполняет информационную и познавательную функции, обогащая ум полезной информацией, развивая интеллект и воспитывая в человеке массу положительных качеств.
Авторская позиция ясна: Пьецух считает литературу важным достижением человечества.
С этим трудно не согласиться, поскольку книги содержат в себе опыт поколений, научные знания, читая их, человек обогащает себя знаниями, а писатель, создавая их, запечатывает в бумаге действительность.
Обратимся к произведению Булгакова «Мастер и Маргарита», посвящённому этой же проблеме. В романе противопоставляются две позиции: литературное творчество Мастера и писательство членов МАССОЛИТа. Литераторы МАССОЛИТа посвящают свои произведения советскому строю, восхваляя его принципы и основы. Их творения являются частью информационной пропаганды и не имеют никакой эстетической ценности. Мастер же, напротив, вложил в свою книгу всю душу и все силы, поэтому крайне болезненно воспринял критику его произведения. Он и члены МАССОЛИТа видят по-разному назначение литературы: для Мастера писательство — это дело жизни, приносящее удовольствие, для литераторов же это способ заработка денег, получения других материальных выгод.
В заключение хочется сказать, что чтение и написание книг будут актуальными занятиями всегда, поскольку тягу к знаниям никогда не ослабевает.
(3)С тех пор было написано великое множество книг, умных и дурацких, талантливых и не сказать чтобы отмеченных «искрой Божьей», которые (в том-то всё и дело) физически невозможно перечитать. (4)Спрашивается: а чего, собственно, ради скрипели перьями, может быть, миллионы людей, обременённых даром художественного слова, зачем они недосыпали-недоедали и мучились под пытками синтаксисом, если их сочинения обречены на безвестность, если книги, рождённой в ночной тиши, никогда не коснётся человеческая рука?
(5)С другой стороны, интересно: вот уже пять тысяч лет, как человечество не отстаёт от чтения, хотя у него хлопот, что называется, полон рот (тут тебе и бесконечные междоусобицы, и кризис неплатежей), а он всё почитывает на досуге, словно это, казалось бы, зряшное пристрастие злободневно. (6)Вроде бы и практического толка от этого занятия никакого: всё-таки книжку прочитать —это не то, что делянку под картошку вскопать или починить в доме электропроводку, вроде бы и без
того жизнь коротка, как заячий хвост, и глаза портить не годится, и основные вопросы бытия давно закрыты, а людей всё тянет к печатному слову, точно в нём заключена какая-то великая благодать…
(7)Что до первого пункта, то ответ на него таков: люди, обременённые даром художественного слова, пишут потому, что есть такая болезнь —писатель и этот страдалец не может не сочинять. (8)Болезнь эта весьма распространённая, особенно у нас, в России, где писатель двести лет стоял наравне с апостолами, а теперь перешёл на положение городского дурачка, бездельника и недотёпы, который не умеет даже электричество починить.
(9)Другое дело, что бывает писатель, имеющий что сказать городу и миру. (10)А бывает писатель, который только и может, что в письменном виде поделиться с публикой своими наблюдениями над вечерней зарёй, характерами современников, а то и расцветкой бабочки махаона. (11)Но при этом ни того ни другого нимало не интересует, прочитают ли их писанину или не прочитают, признает публика искромётный талант творца или не признает, и даже им неважно, выйдет рукопись в свет или навеки упокоится в ящике письменного стола.
(12)По второму пункту: люди вот уже пять тысяч лет читают книги по той причине, что им от Бога вышло такое внушение – раз своего ума мало, если ты бесчувствен, как сапог, то потрудись освоить хотя бы часть корпуса великой литературы, чтобы приобщиться к великому знанию о жизни и о себе. (13)И ведь действительно: с мудрым автором связаться через печатное слово —это совсем не то, что выяснить по сотовому телефону у Саши или у Маши, что они кушали на обед; это совсем не то,
что выслушать от матери нагоняй за бестолковость и нерадение.
(14)Исключительно по той причине, что большой писатель представляет собой феномен, что он есть высший подвид человека
разумного, наделённого способностью мыслить и чувствовать, как никто, его сочинения непременно следует прочитать. (15)Лев Толстой нас вдохновит своим озарением: «Мне говорят, я несвободен, а я взял и поднял правую руку». (16)Чехов насторожит категорическим императивом: «В человеке всё должно быть прекрасно…» (17)В свою очередь, Достоевский нам сообщит: «Широк, слишком широк русский человек, я бы сузил» и «Красотою спасётся мир».
(18)Следовательно, люди испокон веков тянутся к дельной книге по той причине, что испытывают потребность в общении с самыми светлыми умами, и удовлетворить её не могут ни домашние, ни приятели, ни газеты. (19)Откуда взялась эта потребность, точно сказать нельзя, но можно предположить: таковая заключена в самой природе человека как пожизненного слушателя Высших курсов, как мыслителя и творца. (20)Словом, скорее всего прав поэт Бродский: «Человек —это то, что он читает». (21)По крайней мере, человек —это не так просто, как полагают материалисты, и мыслящие особи должны быть постоянно настороже.