Какова духовная связь человека с музыкой? Какую роль играла музыка в Блокадном Ленинграде во время Великой Отечественной Войны? На эти вопросы пытается найти ответы русский советский писатель Александр Алексеевич Крестинский.
В качестве примера тесной зависимости человека от музыки автор обращает внимание читателя на музыкантов, которые «играли каждый день, несмотря на бомбежки, голод и стужу», тем самым помогая умирающим и потерявшим всякую надежду людям «воспрянуть и поверить, что всё ещё впереди, что стоит только собраться с силами, перетерпеть...». Таким образом, этим примером Александр Алексеевич доказывает, что даже в самые тяжелейшие моменты людей объединяла и «оживляла» музыка.
Также автор заостряет внимание читателя на «диалоге трубы и флейты» — военный марш, который был знаком каждому ленинградцу. С помощью этой мелодии люди понимали: «город отдавать нельзя. Лучше умереть, чем отдать». Данный пример доказывает: музыка заставляла людей бороться до конца.
Приводя вышеперечисленные примеры, Александр Алексеевич Крестинский наглядно показывает писателям важность простейших мелодий в военные годы, которые служили народу в качестве моральной опоры в столь тяжелые для ленинградцев годы.
Позиция автора предельна ясна: он считает, что несмотря на ужасные смерти, страшные условия жизни и регулярные обстрелы, духовная связь между человеком и музыкой была жизненно необходимой, так как она придавала людям последние силы и терпение для преодоления данный невзгод.
С мнением автора нельзя не согласиться, ведь музыка действительно играла важную роль в том, чтобы дух русского народа не сломился. Наиболее известным примером того, как музыка буквально спасала жизни людей, может послужить так называемая «Симфония #7», созданная Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем в 1941 году. 
Таким образом, музыка стала неотъемлемой частью победы русского народа над фашизмом: она лечила, давала последнюю надежду и оживляла тех ленинградцев, кто, казалось бы, должен был неминуемо умереть.
(5)Никто толком не знал, как они здесь появились и откуда пришли. (6)То ли остатки военного оркестра, то ли артисты филармонии, не успевшие эвакуироваться.
(7)Рассказывали, что один из них, высокий флейтист в старой, опалённой шинели, собрал к себе умиравших от голода и холода товарищей-музыкантов.
(8)Они играли каждый день, несмотря на бомбёжки, голод и стужу. (9)Никто не помнит точно, сколько их было. (10)Кто говорит — пять, кто — шесть. (11)Большинство, однако, сходится на том, что музыкантов было четверо: трубач, флейтист, кларнетист и скрипач.
(12)По утрам музыканты выходили из дому, обмотанные поверх шинелей чем-то тёплым, и шли по узкой тропке, протоптанной в снегу, затылок в затылок, осторожно…
(13)Так же, гуськом, возвращались они обратно. (14)Последним всегда шёл флейтист — он следил, чтоб никто не отставал и не упал в снег.
(15)Люди из окрестных домов, чем бы ни занимались — работали, топили свои печурки, просто лежали без сил, — каждый день ждали, когда из высокого старого дома зазвучит музыка. (16)Сначала музыканты будут пробовать свои инструменты — тихо, медленно, робко. (17)Потом флейтист поведёт мелодию, словно подымаясь в гору и увлекая за собой товарищей. (18)И вот уже зазвучит труба, а там и кларнет, и, наконец, нежная скрипка вступит, и люди в окрестных домах воспрянут и, может быть, поверят, что всё ещё впереди, что стоит только собраться с силами, перетерпеть…
(19)Первой умолкла скрипка. (20)Несколько дней люди ждали её, но она молчала. (21)Потом видели, как музыканты увезли на саночках маленькое тело скрипача.
(22)Потом замолчал кларнет. (23)И снова люди провожали глазами саночки, которые тащил по снегу, едва передвигая ноги, старый трубач. (24)Флейтист шёл следом и, преодолевая мороз и ветер, играл на флейте Шопена.
(25)Теперь их осталось двое. (26)Они играли утром, днём и вечером, почти не выходя из дому.
(27)Чаще всего они играли простой и суровый военный марш. (28)Как видно, на сложные вещи уже не хватало сил.
(29)Музыка продиралась сквозь ледяную коросту зимы. (30)Дом музыкантов стоял унизанный гигантскими сосульками, точно сказочный дворец. (31)Диалог трубы и флейты был знако́м каждому горожанину, и каждый понимал его по-своему, а все вместе понимали: город отдавать нельзя. (32)Лучше умереть, чем отдать.
(33)Начинался обстрел, но между разрывами снарядов, ложившихся всё ближе и ближе, слышно было музыку: они не уходили в убежище. (34)Наступил день, когда флейта осталась одна. (35)Ещё раз проскрипели саночки по синему снегу, увезли трубача.
(36)Но вечером люди услышали весь оркестр — и трубу, и кларнет, и скрипку, и флейту, только звучали они по очереди, а исполняли одну и ту же мелодию. (37)Так флейтист прощался со своими товарищами.
(38)Дом музыкантов замолчал.
(39)Говорили, флейтист ушёл на фронт.
(40)В глазах тех, кто рассказывал мне эту легенду, я читал и иной конец, но ведь никто никогда не видел флейтиста мёртвым, а если флейта замолчала… (41)Не мог же он, похоронив товарищей, остаться один в пустой, промороженной квартире! (42)Ясно, он ушёл оттуда. (43)А куда было идти ему, как не на фронт?
(44)С тех пор прошли долгие годы. (45)Иногда в тихую мирную зиму упадут вдруг жестокие дни с лиловым морозом и ножевым ветром, когда дыхание захватывает и кажется, сейчас оно пресечётся в груди, и нет тогда спасения от этого ветра нигде — ни в городе, ни в лесу, ни под крышей в жарко натопленном доме…
(46)В такие вот дни и особенно в такие ночи люди слышат иногда знакомую флейту. (47)Дикие порывы ветра приносят и уносят её короткий плач, но услышать его дано лишь тем, кто вынес и пережил много лет назад ту роковую зиму. (48)Все остальные слышат только ветер, один лишь ветер, завывающий в трубах.