Рассуждать о гениальности довольно трудно, ведь эта тема достаточно многогранная и спорная. Особенно интересным её аспектом является природа гениальности: все гении должны обладать врождённым талантом к чему–либо или же человек может сам создать её упорным трудом? Рассуждая над этим и другими вопросами Д. А. Гранин в своем тексте поднимает проблему «выработки» гениальности.
В тексте представлены рассуждения по поводу произведения Пушкина «Моцарт и Сальери», позволяющие глубже раскрыть поставленную проблему. Подтверждая мысль о том, что гениальность — это врождённый дар, автор много пишет о Моцарте и характере его творчества: «гений Моцарта исключителен: он весь не труд, а озарение». Эти слова подчёркивают необычайный талант композитора, его способность творить без определённых усилий, по наитию. Писатель акцентирует внимание на том, что Моцарт — обладатель уникального природного дара, а его творчество — это продукт вдохновения, а не упорной работы. Таким образом, Гранин на примере Моцарта даёт образец подлинной гениальности, источником которой является «голос, который диктует… божественные созвучия».
Однако такой дар — это настоящая редкость. Люди, не имеющие явных талантов, добиваются успехов упорством и целеустремлённостью. В тексте содержится мысль о том, что возможно выработать и способность творить. Так ли это? Автор текста утверждает, что Сальери, в отличие от Моцарта, не имеющий особого таланта, все же добился своего — он стал знаменитым композитором, его любили и признавали слушатели, пришла известность. Более того, даже Моцарт время от времени твердил мотивы из композиций Сальери. Однако его творчество стало результатом не вдохновения или озарения, а точного расчёта. В тексте подчёркивается: «способность творить ему не была дана — он добывал её, вырабатывал…». А вырабатывал он её порой кардинальными способами: убийством более выдающегося композитора, Моцарта. Таким образом, мы убеждаемся, что достичь определённых успехов можно, но истинной гениальности добиться не удастся, потому что она идёт от сердца, а не от холодных расчётов разума.
Оба эти примера показывают, что гениальность — это врождённый дар, и приобрести его искусственным путём не удастся.
Позиция автора заключается в следующем: божественный дар гениальности обогащает человека, раскрывает его потенциал. Овладеть им «насильно» вряд ли получится.
Мне близка позиция автора. Однако, я думаю, что и подлинный гений в определённых случаях должен проявить упорство и целеустремлённость, чтобы развить свой талант и добиться успехов. Так, известнейший русский полководец Александр Васильевич Суворов в детстве был слабым и болезненным ребёнком, никто не верил, что он сможет построить военную карьеру; однако его неподдельный интерес к военному делу сыграл большую роль: юный Суворов начал работать над собой, укреплять здоровье и улучшать физическую форму. Он быстро продвигался по службе благодаря военной смекалке и дальновидности. В результате, он стал одним из величайших русских полководцев. Более того, Александр Суворов — единственный военачальник, не проигравший ни одного сражения за всю свою военную карьеру. Данный пример показывает, что и настоящие гении порой должны побороться за возможность делать то, к чему они предрасположены.
Подводя итог вышесказанному хочется добавить, что «выработать» гениальность, создать её своими усилиями невозможно. Лишь при наличии природных задатков человек может добиться подлинного успеха в определённой области, развивая и совершенствуя свои способности.
(4) Вот, очевидно, почему меня так задел один давний разговор, случайный летний разговор на берегу моря.
(5) Мы гуляли с Н., одним из лучших наших физиков, и говорили об истории создания атомной бомбы, о трагедии Эйнштейна, подтолкнувшего создание бомбы и бессильного предотвратить Хиросиму.
— (б)Злодейство всегда каким-то образом связано с гением, — сказал Н., — оно следует за ним, как Сальери за Моцартом.
— (7)Как чёрный человек, — поправил кто-то.
— (8)Нет, чёрный человек — это не злодейство, — сказал Н. — (9)Это что-то другое — судьба, рок; Моцарт ведь исполняет заказ чёрного человека, он пишет реквием, он не боится... (10)А я говорю о злодействе.
(11) Я уже не помню точно фраз и не хочу сочинять диалог, спорили о том, кто Сальери для Пушкина. (12)Противник, злодей, которого он ненавидит, разоблачает, или же это воплощение иного отношения к искусству? (13)Можно ли вообще в этом смысле связывать искусство и науку? (14)А что если для Пушкина Моцарт и Сальери — это Пушкин и Пушкин, то есть борение двух начал?..
(15)От этого случайного горячего спора осталось ощущение неожиданности. (16)Неожиданным было, как много сложных проблем пробуждает маленькая пушкинская трагедия. (17)И то, как много можно понять из неё о нравственных требованиях Пушкина, о его отношении к искусству...
(18)3лодейство было для меня всегда очевидно и бесспорно. (19)3лодейством был немецкий мотоциклист. (20)В блестящей чёрной коже, в чёрном шлеме он мчался на чёрном мотоцикле по солнечному просёлку. (21)Мы лежали в кювете. (22)Перед нами были тёплые желтеющие поля, синее небо, вдали низкие берега нашей Луги, притихшая деревня, и оттуда нёсся грохочущий чёрный мотоцикл. (23)Винтовка
дрожала в моих руках... (24)Разумеется, я не думал ни о Пушкине, ни о Сальери.
(25)Это пришло куда позже — тогда, на войне, надо было стрелять...
(26)Я возвращаюсь к началу: я учился трудному искусству читать Пушкина.
(27)Простота его стихов обманчива. (28)Иногда мне казалось, что я нашёл ответ, но всякий раз новые вопросы озадачивали меня.
(29)Могут ли гении совершать злодейства? (ЗО)Может ли злодей-убийца Сальери быть гением? (31)Оттого что он отравитель, разве музыка его стала хуже? (32)Что же злодейство доказывает, что Сальери не гений? (33)И опять: что такое гений?
(34)У Пушкина гений — Дельвиг: «Дельвиг милый... навек от нас утекший гений», Державин обладает порывами истинного гения. (35)Для Пушкина гений сохраняет древний смысл души, её творческую крылатость. (Зб)Гений — не только степень таланта, но и свойство его — некое нравственное начало, добрый дух.
(37)Слово «гений» ныне обычно связано с великими созданиями, изобретениями, открытиями. (38)Конечно, в законе относительности нет ничего ни нравственного, ни безнравственного. (39)Наверное, тут следует разделить: открытие может быть гениальным, но гений не только само открытие. (40)В пушкинском Моцарте гениальность его музыки соединена с личностью, с его добротой, доверчивостью, щедростью. (41)Моцарт готов восторгаться всем хорошим, что есть у Сальери. (42)Он свободен от зависти. (43)Он открыт и простодушен.
(44) Гений Моцарта исключителен: он весь не труд, а озарение, он символ того таинственного наития, которое свободно, без усилия изливается абсолютным совершенством.
(45) Моцарт наиболее чисто олицетворяет тот дар, который ненавистен Сальери.
(46) Проще всего было объяснить ненависть завистью. (47)0 зависти твердит сам Сальери.
(48)Но разве Сальери лишь завистник? (49)Он смолоду признаёт чужой гений, он учится у великих, преклоняется перед ними, понимая прошлые свои заблуждения.
(50) Вопрос о гении и злодействе подвергает сомнению задачу, которую решал Сальери всю свою жизнь.
(51) Может ли человек стать гением?..
(52) Стать, достичь трудом, силой своего разума того, что считается божественным даром? (53)Сальери считал, что да, может.
(54) Молодость Сальери, зрелость, вся его жизнь возникла для меня как целеустремлённая, в каком-то смысле идеальная прямая.
(55) Таким представлялся мне идеал учёного. (56)Настойчивость и ясное понимание, чего ты хочешь.
(57)Сальери одержим. (58)Но идея у него особая — стать творцом. (59)Способность творить ему не была дана — он добывал её, вырабатывал...
(60) Это не слепой бунт, это восстание Разума, вернее, Расчёта.
(61) Композитором Сальери стал выдающимся. (62)Слава ему улыбнулась. (бЗ)Музыка его нашла признание. (64)Сам Моцарт твердит в счастливые минуты мотив Сальери из «Тарара».
(65)Чем отличается гений Моцарта от негения Сальери? (бб)Грань тут неуловима.
(67) Голос, который диктует Моцарту божественные созвучия, не слышен окружающим.
(68) Для них и Моцарт, и Сальери одинаковы: оба всем своим существом чувствуют силу гармонии, оба страстно любят искусство, могут ценить его, оба жрецы прекрасного, избранные служить своему делу.
(69) До той минуты, как Моцарт поднял стакан с ядом, оба — и Моцарт, и Сальери — были равноправные сыновья гармонии.
(70) Но теперь гений отделился, яд разделил их.
(71) Отравленное вино расторгло союз. (72)Последняя реакция, последнее средство отделить подлинный гений от мнимого — это нравственное испытание. (73)3лодейство открыло истинную, тёмную сущность Сальери. (74)Маска сорвана.
(75)Сущность открывается и самому Сальери. (7б)Вместе с ядом начинает действовать и логическая схема: гений для Моцарта не может быть злодеем, а так как Моцарт сам гений, бесспорный гений, то, следовательно, он имеет право судить, и, значит, Сальери не гений...
(77)Нравственное начало становится пробой гения. (78)И человечество отбирает для себя лишь тех, кто несёт это нравственное начало.
(79)Пушкин оставляет Сальери жить и мучиться. (80)Остаётся злодейство, но торжествует гений.