Обладает ли художественный стиль писателя своими особенностями? Это один из вопросов, над которым заставляет задуматься текст Александра Ивановича Куприна.
Размышляя над проблемой авторского стиля, писатель обращается к литературному факту, связанному с обвинением Александра Дюма в плагиате. Куприн не согласен с этим и доказывает свою точку зрения, вспоминая сведения о работе Дюма, а также анализируя особенности повествования, характерного для романиста. Во-первых, он отмечает, что французский мастер «останется ещё на многие годы любимцем и другом читателей с пылким воображением и не совсем остывшей кровью». Такое воздействие на определённый круг читателей связано с особенностями сюжета произведений романиста, основанного, прежде всего, на приключениях, интригах, острых поворотах. Герои попадают в сложные ситуации, из которых нужно найти выход. И весь этот лихо закрученный сюжет придумывает автор.
Во-вторых, несмотря на то что Дюма, несомненно, использовал помощь друзей в поисках материалов в библиотеках, архивах и исторических книгах и даже при написании отдельных частей, всё же он сам обрабатывал этот материал. Об этом свидетельствуют особенности его творческой манеры: «…во всех лучших его романах безошибочно чувствуется его собственная, хозяйская, авторская рука. Её узнаёшь и по характерному искусству диалога, по грубоватому остроумию, по яркости портретов и быта, по внутренней доброте»… Чтобы добиться единства в подаче огромного материала, осуществить общий подход к принципам изображения действительности, недостаточно дать общие указания соавторам, нужно самому проработать детали, подправить каждое словечко. Ведь для узнавания автора иногда важен даже порядок слов, динамизм фразы, своеобразный её ритм. Неслучайно Куприну он представляется «пылким, живым, увлекательным, роскошным».
Два эти фрагмента связаны с наличием в тексте проблемы стилистических особенностей творений одного автора. Они привлекают внимание читателей и помогают сформировать собственное мнение по вопросу плагиата в творчестве Дюма.
Автор приводит нас к важному выводу: у каждого писателя есть особенности художественного стиля. У Дюма они проявляются и в построении сюжета, и в портретах героев, и в их диалогах.
Я согласна с мнением автора. Действительно, в произведениях литературы отражается уникальный образ действительности, пропущенный через личный опыт и сознание писателя. Средством создания образов являются особенности лексики, синтаксиса и различные стилистические приёмы, фигуры речи. У каждого автора своя установка и своя творческая манера. Так, например, для индивидуального стиля А. П. Чехова характерны краткость, точность, ироничность, недосказанность, пристальное внимание к художественной детали. Если мы говорим о чеховской драматургии, то обязательно вспоминаем «подводное течение», то есть подтекст, который талантливый читатель обязан понять.
Таким образом, А. И. Куприн в данном тексте обращает внимание на уникальность творчества каждого талантливого писателя, обладающего собственным авторским стилем. Именно эта особенность помогает нам получить наслаждение при чтении произведений разных авторов. Разнообразие приводит к радости познания и создает у читателей положительные эмоции. (418 слов)
(3)Повторять что-нибудь дурное, сомнительное, позорное о людях славы и искусства было всегда лакомством для критиков и публики. (4)Помню, как в Москве один учитель средней школы на жадные расспросы о Дюма сказал уверенно:
— Дюма? (5)Да ведь он не написал за всю жизнь ни одной строчки. (6)Он только нанимал романистов и подписывался за них. (7)Сам же он писать совсем не умел. (8)И даже читал с большим трудом.
(9)Конечно, всякому ясно, что выпустить в свет около пятисот шестидесяти увесистых книг, содержащих в себе длиннейшие романы и пятиактные пьесы, — дело немыслимое для одного человека, каким бы он ни. был работоспособным, какими бы физическими и духовными силами он ни обладал. (10)Если мы допустим, что Дюма умудрялся при титанических усилиях писать по четыре романа в год, то и тогда ему понадобилось бы для полного комплекта его сочинений работать около ста сорока лет самым усердным образом, подхлёстывая себя неистово сотнями чашек крепчайшего кофе. (11)Да. (12)У Дюма были сотрудники. (13)Например: Огюст Маке, Поль Мерис, Октав Фейе, Е. Сустре, Жерар де Нерваль, были, вероятно, и другие...
...(14)Но вот тут-то мы как раз и подошли к чрезвычайно сложным, запутанным и щекотливым литературным вопросам. (15)С самых давних времён весьма много было сказано о вольном и невольном плагиате, об использовании чужих, хотя бы очень старых, хотя бы совсем забытых, хотя бы никогда не имевших успеха сюжетов.
(16) Коллективное творчество имеет множество видов, условий и оттенков.
(17) Во всяком случае, на фасаде выстроенного дома ставит своё имя архитектор.
(18) А не каменщик, и не маляры, и не землекопы.
(19) Чарльз Диккенс, которого Достоевский называл самым христианским из писателей, иногда не брезговал содействием литературных сотоварищей, каковыми бывали даже и дамы-писательницы: мисс Мэльхолланд и мисс Стрэттон, а из мужчин — Торкбери, Гаскайн и Уилки Коллинз. (20)Особенно последний, весьма талантливый писатель, имя и сочинения которого до сих пор ценны для очень широкого круга читателей.
(21) Распределение совместной работы происходило приблизительно так: Диккенс — прекрасный рассказчик — передавал иногда за дружеской беседой нить какой-нибудь пришедшей ему в голову или от кого-нибудь слышанной истории курьёзного или трогательного характера. (22)Потом этот намёк на тему разделялся на несколько частей, в зависимости от количества будущих сотрудников, и каждому из соавторов, в пределах общего плана, предоставлялось широкое место для личного вдохновения. (23)Потом отдельные части повести соединялись в одно целое, причём швы заглаживал опытный карандаш самого Диккенса, а затем общее сочинение шло в типографский станок. (24)Эти полушутливые вещицы вошли со временем в полное собрание сочинений Диккенса. (25)Сотрудники в нём переименованы, но вот беда: если не глядеть на фамилии, то Диккенс сразу бросается в глаза своей вечной прелестью, а его сотоварищей по перу никак не отличишь друг от друга.
(26)В фабрике Дюма были, вероятно, совсем иные условия и отношения. (27)Прежде всего надо сказать, что если кто и был в этом товариществе настоящим работником, то, конечно, он, сорокасильный, неутомимый, неукротимый, трудолюбивейший Александр Дюма. (28)Он мог работать сколько угодно часов в сутки, от самого раннего утра до самой поздней ночи, иногда и больше.
(29) Из-под пера так и падали с лёгким шелестом бумажные листы, исписанные мелким отличнейшим почерком, за который Дюма обожали наборщики (кстати, и его восхищённые первочитатели). (30)Говорят, он пыхтел и потел во время работы, ибо был тучен и горяч. (31)По его бесчисленным сочинениям можно судить, какое огромное количество требовалось ему сведений об именах, характерах, родстве, костюмах, привычках действующих персонажей. (32)Разве хватало у него времени просиживать часами в библиотеке, бегать по музеям, рыться в пыли архивов, разыскивать старые хроники и мемуары и делать выписки из редких исторических книг? (33)Если в этой кропотливой работе ему помогали друзья (как впоследствии Флоберу), то оплатить эту услугу было бы одинаково честно и ласковой признательностью, и денежными знаками или, наконец, и тем и другим.
(34)Правда, Дюма порою мало церемонился с годами, числами и фактами, но во всех лучших его романах безошибочно чувствуется его собственная, хозяйская, авторская рука. (35)Её узнаёшь и по характерному искусству диалога, по грубоватому остроумию, по яркости портретов и быта, по внутренней доброте... (36)Правда и то, что очень часто, особенно в последние свои годы, Дюма прибегал к самому щедрому и самому бескорыстному сотруднику — к ножницам. (37)Но и здесь, сквозь десятки чужих страниц географического, этнографического, исторического и вообще энциклопедического свойства всё-таки блистает прежний Дюма, пылкий, живой, увлекательный, роскошный.
(38) Огюст Маке заявил публичную претензию на Дюма, которому он чем-то помог в «Трёх мушкетёрах». (39)Оттуда и пошёл разговор о помощниках. (40)Но после первого театрального представления одноимённой пьесы, переделанной из романа и прошедшей с колоссальным успехом, Дюма, под бешеные аплодисменты и крики, насильно вытащил упиравшегося Маке к рампе, потребовал молчания и сказал своим могучим голосом:
— Вот Огюст Маке, мой друг и сотрудник. (41)Ваши лестные восторги относятся одинаково и к нему, и ко мне.
(42)И у Маке потекли из глаз слёзы.