Насколько может меняться город с течением времени? Именно над этим вопросом нас заставляет задуматься ностальгический, связанный с воспоминаниями о детстве и юности текст Даниила Александровича Гранина.
Размышляя над проблемой изменений в жизни города, автор описывает свои светлые чувства, связанные с ранним возрастом. Они вызваны, прежде всего, воспоминаниями о людях того времени и их жизни. Те люди были другими — молодыми, как и сам автор, другим был их язык, молодёжный сленг, и другие песни они пели, особенные, в репертуаре которых отражалось «взбаламученное» время. И Гранин перечисляет названия этих песен. Обращают на себя внимание детали той давней, иной жизни: носились мальчишки-газетчики, молодёжь не сидела в кафе, а шла «прошвырнуться», на Лиговке обитали гоп-компании, появились танцзалы. Своеобразным лейтмотивом данного фрагмента является фраза: «В городе шла жизнь, не похожая на нынешнюю». Живой, простой, с элементами разговорной речи, публицистический текст как будто втягивает нас в беседу-воспоминание: «Одна Лиговка чего стоила с её жаргоном, её героями». Мы вместе с автором погружаемся в прошлое, связанное с иными жизненными реалиями.
Кроме того, как подчёркивает Д. А. Гранин, изменения произошли и во внешнем облике города. 
Вот два важных признака изменений в жизни города, которые автор описывает, чтобы проиллюстрировать основную идею своего лирического размышления.
Её публицист доносит до читателя не опосредованно, а даёт точную формулировку собственной позиции: город с течением времени может меняться до неузнаваемости. В любимом писателем Ленинграде в 1930-е годы «шла жизнь, не похожая на нынешнюю».
Невозможно не согласиться с мнением Д. А. Гранина по данному вопросу. Действительно, идут годы - и меняются города, которые ты знал в детстве и юности. Эти перемены неизбежны, неудержимы, как сама жизнь. Данная тема особенно близка людям, подверженным лирическим воспоминаниям, подводящим итоги какого-то важного жизненного этапа. Так, героя рассказа Ю. В. Бондарева «Простите нас!» успешного конструктора Павла Георгиевича, возвращающегося из санатория в Москву, вдруг охватывает страстное, неудержимое желание сойти на станции, чтоб увидеть свой родной степной городок, где он окончил школу. И начинается его путешествие по городу, связанное и с узнаванием, и с неузнаванием прошлого. Павла Георгиевича, например, встретил знакомый с детства синеватый самоварный дымок, поднимавший кое-где в садах, запахи и тени от тополей напомнили мальчишечьи игры в Чапаева. Но в то же время, как ему показалось, город был точно заново заселён, так как блистал зеркальными витринами в центре, везде продавали газированную воду, как в Москве. А раньше тут покрикивали бородатые мороженщики в передниках, чем-то похожие на дворников. На месте улицы, где когда-то стоял маленький глинобитный домик его родителей, сейчас шумел молодой и свежий бульвар. Эти детали очень значимы для героя. Он рассматривает новый город, вспоминая школьные годы, свою юность, друзей. И не всегда узнаёт. И поэтому чувствует себя экскурсантом в этом городе. Так же, как и в тексте Д. А. Гранина, появляется в сознании героя образ города-музея. И это неслучайно, ведь очень многое в нашей жизни хранится лишь в музее нашей памяти. Тексты обоих писателей, как публицистический, так и художественный, всё же сходны и по раскрытию проблемы изменений в жизни и облике города, и по лиризму повествования.
Таким образом, Д. А. Гранин помогает нам задуматься о скоротечности жизни и переменах, происходящих со временем в облике городов, с которыми связаны лучшие моменты жизни человека. Мы погружаемся в стихию воспоминаний, грустим о своём городе детства, испытываем ностальгию по прошлому. И соглашаемся с философским выводом писателя: изменения неизбежны. (632 слова)
(8)Одна Лиговка чего стоила с её жаргоном, её героями. (9)Лиговка — обиталище гоп-компаний. (Ю)Обводный канал с его барахолками. (11)А первые танцзалы, первые Дворцы культуры — Выборгский, Нарвский... (12)В этом городе шла жизнь, не похожая на нынешнюю. (13)Носились мальчишки-газетчики с «Вечерней Красной газетой», на дачу уезжали в Сестрорецк или Тарховку. (14)Не было ни метро, ни троллейбусов. (15)Было много деревянных домов, которые в блокаду разбирали на дрова... (16)Нет, это был во многом другой город, черты его утрачены, а жаль, потому что всегда хочется иметь фотографии своей молодой жизни.
(17)Или возьмите мостовую, составленную из деревянных чёрных шашек-торцов. (18)Ими была вымощена Моховая улица, даже Невский проспект. (19)Ну как в музее передать звонко цокающий звук подков по сухой торцовке? (20)Как повторить смолисто-дегтярный запах, что курился в летнюю жару на улицах, выложенных просмолёнными шашками, запах, напоминающий мне лесосеки, где работал отец, смолокурни, добычу живицы1? (21)0сенью торцы становились осклизлыми, лошади шли по ним бесшумно.
(22)Одни вещи исчезают вместе со своими названиями, поскольку названия не живут сами по себе, осиротелые. (23)Другие вещи отдают свои названия. (24)Холодильник был ещё во времена Пушкина — ведёрце со льдом, куда ставили бутылки вина. (25)И теперь в хороших ресторанах подают такое ведёрце. (26)Но его уже не называют холодильником. (27)Имя это отобрал себе электрический холодильник. (28)Что такое «пресс-папье»? (29)А то ещё — «клякспапир»2? (ЗО)Многие не знают этих слов, пресс-папье не продаются, не употребляются, нет и названия такого. (31)Пресс-папье сейчас ни к чему, ибо чернилами не пишут. (32)Раньше же повсюду имелись пресс-папье: на почте, в конторах, в институтах на всех письменных столах стояли десятки, наверное, даже сотни тысяч простеньких, дешёвых, массивных, дорогих, каменных, художественных, отделанных бронзой; все они полукруглые, снабжённые розовыми, белыми промокашками, ими сушили — промокали написанные бумаги.
(33)У моей мамы были щипцы для завивки волос. (34)Щипцы нагревали на огне, затем накручивали на них волосы. (35)Это было самое распространённое женское оборудование. (З6)Такое же, как позднее бигуди. (37)Эти щипцы стали электрощипцами. (38)А самовар стал электросамоваром, утюг — электроутюгом, лампа перешла от керосиновой к электрической...
(39)Город 30-х годов. (40)За ним последовал город войны, блокады, город 40-х годов, тоже чьё-то детство. (41)Недавний Ленинград уже кажется трогательным и наивным, расцвеченным колдовским туманом детских воспоминаний. (42)Какими предстанем там мы, взрослые и пожилые? (43)Как подсмотреть будущие воспоминания о Петербурге XXI века? (44)Его вещах, звуках, домах?
(45)Незаметно, украдкой детская память творит их из наших слов, наших улиц, из нас самих. (46)Они могут выплыть благодаря какой-нибудь ерунде — песенке, подстаканнику — в пыльной невнятице случайных находок, через десятки лет.
(47) 3еркала будущего отразят вещи нашего обихода с праздничной растроганностью.
(48) В музее отживших вещей наш потомок наткнётся на мотоцикл, сверкающий древним никелем, положит руки на рогатый руль... (49)Смутная грусть передастся ему от извечной невозможности понять ушедшее.
(50)Город 30-х годов сохраняется памятью бывших мальчишек и девчонок. (51)В этом заповеднике он акварельно обольстителен. (52)Там всегда сияет жёлтое солнце с толстыми лучами и идут демонстрации. (53)На самом деле этот город не был так хорош, но есть в нём черты узнаваемые, неповторимо пылкие. (54)Воодушевление и зов... (55)С тех пор прошло много лет. (56)Город стал куда красивей, богаче, поздоровел, раздался в плечах. (57)Почему же мы вновь и вновь вглядываемся в его облик, отыскивая в нём прежде всего то, совсем не такое уж благополучное и тем не менее счастливое, прошлое?..