«Гений и злодейство — две вещи несовместные», «Всё гениальное просто», «...как гений чистой красоты»… — вот что сразу приходит на ум, когда речь идет о гениальности как особой одарённости в чем-нибудь. Что же такое гений? Это исключение? Что-то особенное? В чем же проявляется эта исключительность? Именно на эти вопросы можно найти ответ в тексте Даниила Александровича Гранина.
Размышляя над проблемой природы гения, автор обращается к публицистике. Он анализирует личность нашего гениального поэта Пушкина через призму его творчества и биографии. К пушкинским стихам и прозе тянет так же, как и к человеку: «Чем больше вникаешь в подробности его жизни, тем радостней становится от удивительного душевного здоровья, цельности его натуры». Творчество, события жизни и личность творца неразделимы. Гениальность Пушкина выразилась в том, что он создал произведения, которые и сегодня будоражат ум, заставляют размышлять над важнейшими вопросами бытия.
Чтобы помочь читателям глубже понять суть гениальности, писатель вспоминает свой разговор об истории создания атомной бомбы с Н., «одним из лучших наших физиков». Н., вспоминая «о трагедии Эйнштейна, подтолкнувшего создание атомной бомбы и бессильного предотвратить Хиросиму», обращается для объяснения душевного состояния гениального учёного к маленькой трагедии Пушкина «Моцарт и Сальери». На примере Моцарта и Сальери мы видим, что гениальность — это не только талант, создающий уникальное произведение, но и неспособность творить зло. Вот почему Сальери, из зависти отравивший Моцарта, не может быть признан гением: «Нравственное начало становится пробой гения». Для гения важны, конечно, и настойчивость, и работоспособность, и целеустремленность. Но ещё важнее отсутствие зависти к таланту других, порядочность, искренность.
Автор приводит нас к выводу: гениальные творения, открытия соединены «с … добротой, доверчивостью, щедростью» творца. Гений — это сочетание таланта с красотой личности.
Я согласна с мнением писателя по проблеме гениальности. Действительно, гений — это и наивысшая степень способностей, таланта, и обязательно «некое нравственное начало, добрый дух». Не может быть по-настящему гениален тот, кто совершает зло. Хотя такое бывает в жизни. Так, Барт, герой фантастического романа Дэниела Киза «Цветы для Элджернона» говорит: «А гении сейчас в основном заняты тем, что делают бомбы». Он подчеркивает уникальность мыслительных и интеллектуальных способностей и холодность, нравственную неразвитость таких учёных. Но идеальным примером одухотворённого, по-настоящему гениального творца является Мастер из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Ему, в силу его честности, веры в любовь и добро, удается создать произведение, про которое Воланд говорит: «Рукописи не горят». Даже силы зла отступают перед гением, «гений торжествует».
Познакомившись с публицистическим текстом Д. А. Гранина, наполненным яркими воспоминаниями из личной жизни, дающим своеобразные интерпретации пушкинского творения, мы ещё раз убеждаемся в том, что «гений и злодейство — две вещи несовместные». Гениальность творческой личности связана с чистотой помыслов, душевной добротой и красотой. Неслучайно талант дается от Бога.
(4) Вот, очевидно, почему меня так задел один давний разговор, случайный летний разговор на берегу моря.
(5) Мы гуляли с Н., одним из лучших наших физиков, и говорили об истории создания атомной бомбы, о трагедии Эйнштейна, подтолкнувшего создание бомбы и бессильного предотвратить Хиросиму.
— (б)Злодейство всегда каким-то образом связано с гением, — сказал Н., — оно следует за ним, как Сальери за Моцартом.
— (7)Как чёрный человек, — поправил кто-то.
— (8)Нет, чёрный человек — это не злодейство, — сказал Н. — (9)Это что-то другое — судьба, рок; Моцарт ведь исполняет заказ чёрного человека, он пишет реквием, он не боится... (10)А я говорю о злодействе.
(11) Я уже не помню точно фраз и не хочу сочинять диалог, спорили о том, кто Сальери для Пушкина. (12)Противник, злодей, которого он ненавидит, разоблачает, или же это воплощение иного отношения к искусству? (13)Можно ли вообще в этом смысле связывать искусство и науку? (14)А что если для Пушкина Моцарт и Сальери — это Пушкин и Пушкин, то есть борение двух начал?..
(15)От этого случайного горячего спора осталось ощущение неожиданности. (16)Неожиданным было, как много сложных проблем пробуждает маленькая пушкинская трагедия. (17)И то, как много можно понять из неё о нравственных требованиях Пушкина, о его отношении к искусству...
(18)3лодейство было для меня всегда очевидно и бесспорно. (19)3лодейством был немецкий мотоциклист. (20)В блестящей чёрной коже, в чёрном шлеме он мчался на чёрном мотоцикле по солнечному просёлку. (21)Мы лежали в кювете. (22)Перед нами были тёплые желтеющие поля, синее небо, вдали низкие берега нашей Луги, притихшая деревня, и оттуда нёсся грохочущий чёрный мотоцикл. (23)Винтовка
дрожала в моих руках... (24)Разумеется, я не думал ни о Пушкине, ни о Сальери.
(25)Это пришло куда позже — тогда, на войне, надо было стрелять...
(26)Я возвращаюсь к началу: я учился трудному искусству читать Пушкина.
(27)Простота его стихов обманчива. (28)Иногда мне казалось, что я нашёл ответ, но всякий раз новые вопросы озадачивали меня.
(29)Могут ли гении совершать злодейства? (30)Может ли злодей-убийца Сальери быть гением? (31)Оттого что он отравитель, разве музыка его стала хуже? (32)Что же злодейство доказывает, что Сальери не гений? (33)И опять: что такое гений?
(34)У Пушкина гений — Дельвиг: «Дельвиг милый... навек от нас утекший гений», Державин обладает порывами истинного гения. (35)Для Пушкина гений сохраняет древний смысл души, её творческую крылатость. (З6)Гений — не только степень таланта, но и свойство его — некое нравственное начало, добрый дух.
(37)Слово «гений» ныне обычно связано с великими созданиями, изобретениями, открытиями. (38)Конечно, в законе относительности нет ничего ни нравственного, ни безнравственного. (39)Наверное, тут следует разделить: открытие может быть гениальным, но гений не только само открытие. (40)В пушкинском Моцарте гениальность его музыки соединена с личностью, с его добротой, доверчивостью, щедростью. (41)Моцарт готов восторгаться всем хорошим, что есть у Сальери. (42)Он свободен от зависти. (43)Он открыт и простодушен.
(44) Гений Моцарта исключителен: он весь не труд, а озарение, он символ того таинственного наития, которое свободно, без усилия изливается абсолютным совершенством.
(45) Моцарт наиболее чисто олицетворяет тот дар, который ненавистен Сальери.
(46) Проще всего было объяснить ненависть завистью. (47)0 зависти твердит сам Сальери.
(48)Но разве Сальери лишь завистник? (49)Он смолоду признаёт чужой гений, он учится у великих, преклоняется перед ними, понимая прошлые свои заблуждения.
(50) Вопрос о гении и злодействе подвергает сомнению задачу, которую решал Сальери всю свою жизнь.
(51) Может ли человек стать гением?..
(52) Стать, достичь трудом, силой своего разума того, что считается божественным даром? (53)Сальери считал, что да, может.
(54) Молодость Сальери, зрелость, вся его жизнь возникла для меня как целеустремлённая, в каком-то смысле идеальная прямая.
(55) Таким представлялся мне идеал учёного. (56)Настойчивость и ясное понимание, чего ты хочешь.
(57)Сальери одержим. (58)Но идея у него особая — стать творцом. (59)Способность творить ему не была дана — он добывал её, вырабатывал...
(60) Это не слепой бунт, это восстание Разума, вернее, Расчёта.
(61) Композитором Сальери стал выдающимся. (62)Слава ему улыбнулась. (63)Музыка его нашла признание. (64)Сам Моцарт твердит в счастливые минуты мотив Сальери из «Тарара».
(65)Чем отличается гений Моцарта от негения Сальери? (66)Грань тут неуловима.
(67) Голос, который диктует Моцарту божественные созвучия, не слышен окружающим.
(68) Для них и Моцарт, и Сальери одинаковы: оба всем своим существом чувствуют силу гармонии, оба страстно любят искусство, могут ценить его, оба жрецы прекрасного, избранные служить своему делу.
(69) До той минуты, как Моцарт поднял стакан с ядом, оба — и Моцарт, и Сальери — были равноправные сыновья гармонии.
(70) Но теперь гений отделился, яд разделил их.
(71) Отравленное вино расторгло союз. (72)Последняя реакция, последнее средство отделить подлинный гений от мнимого — это нравственное испытание. (73)3лодейство открыло истинную, тёмную сущность Сальери. (74)Маска сорвана.
(75)Сущность открывается и самому Сальери. (76)Вместе с ядом начинает действовать и логическая схема: гений для Моцарта не может быть злодеем, а так как Моцарт сам гений, бесспорный гений, то, следовательно, он имеет право судить, и, значит, Сальери не гений...
(77)Нравственное начало становится пробой гения. (78)И человечество отбирает для себя лишь тех, кто несёт это нравственное начало.
(79)Пушкин оставляет Сальери жить и мучиться. (80)Остаётся злодейство, но торжествует гений.