Вся жизнь человеческого общества — это непрерывный процесс движения вперед, связанный с прогрессом в науке, технике и совершенствованием социальных отношений. Общество становится лучше в результате борьбы различных идей. Старое, как правило, уходит в прошлое, а на смену ему приходит новое, революционное. Но всегда ли старые идеи и жизненные ценности настолько плохи, что от них нужно отказываться? Насколько оправданно такое отрицание, отказ от всего традиционного, проверенного временем? Именно эти вопросы ставит в данном тексте известный русский писатель-демократ девятнадцатого века Александр Иванович Герцен.
Проблему отрицания традиционных жизненных ценностей автор рассматривает на материале воспоминаний о человеке, которого он лично знал. Кроме того, этот реальный человек стал прообразом внесценического персонажа в комедии «Горе от ума» А. С. Грибоедова. Читая герценовские воспоминания о Химике, мы чувствуем сомнения в необходимости отрицания старых ценностей. Почему? Потому что герой, поставивший для себя цель изучить естественные науки (в этом-то нет ничего неприятного или плохого), забывает про духовное начало в человеке: «…он просто не верил в людей, то есть верил, что эгоизм — исключительное начало всех действий»… а «на человеке так же мало лежит ответственности за добро и зло, как на звере»… Повествователя-рассказчика возмущает материализм «ботаника». Такое пренебрежительное отношение к личности связано с восприятием человека как биологического существа, с уподоблением его неразумному животному.
Более того, как показывает автор, этот физиологический подход Химик распространяет и на взаимоотношения людей — любовь, семью и дружбу. О браке он «говорил с ужасом» и гордился наивно, по-глупому, тем, что не любил ни одну женщину. Впрочем, тут есть некоторое противоречие: он всё же с трепетной нежностью относится к старушке-матери. Это естественное для человека чувство. Природа указывает ему на ошибочность взглядов, да только он это указание не замечает и игнорирует. Повествователь называет его «охлаждённным человеком», и это вызывает некоторую жалость, сочувствие к герою-материалисту - может быть, не умеет глубоко любить и не умеет радоваться жизни? Проявляя излишнюю твёрдость в своих убеждениях, Химик смотрит на жизнь однобоко, не проявляет гибкости ума.
Эти особенности мировоззрения и характера героя, которые подробно анализирует автор текста, подтверждают значимость проблемы соотношения традиционного и нового в общественной и личной жизни человека.
Публицист Герцен приводит читателя к важному итогу: крайний материализм, который соединяется с отрицанием традиционных нравственных ценностей, может привести человека к одиночеству, так как не вызывает одобрения у окружающих.
Я согласна с позицией автора. Действительно, нигилизм как жизненная позиция может ввергнуть человека в бездну недоверия к людям, в бездуховность, выражающуюся в отсутствии высоких, благородных идеалов. Жизнь может наказать такого человека. Давайте вспомним нигилиста Евгения Базарова из романа И. С. Тургенева «Отцы и дети». Студент-разночинец проходит не один круг испытаний, и жизнь приводит его к пониманию того, что он был не прав. Перед смертью Базаров романтически, по-настоящему влюбляется в Анну Сергеевну Одинцову, теряет друга Аркадия Кирсанова, который отказывается от идей нигилизма. У героя остается только вечная любовь родителей и вечная душа.
Несмотря на стремление изменить мир с помощью новых революционных идей, что особенно характерно для человека в молодости, нужно всегда, в любом возрасте, помнить, что существуют вечные ценности, от которых нельзя отказываться. Ведь только любовь, добро, высокие идеалы наполняют существование человека смыслом, ведут к счастью.
(3)Мои родственники называли его не иначе как Химик, придавая этому слову порицательный смысл и подразумевая, что химия вовсе не может быть занятием порядочного человека.
(4)С самого начала нашего знакомства Химик увидел, что я серьёзно занимаюсь, и стал уговаривать, чтоб я бросил «пустые» занятия литературой и принялся за естественные науки. (5)Химик дал мне речь Кювье о геологических переворотах. (6)Видя, что чтение у меня идёт на пользу, он предложил превосходные собрания, снаряды, гербарии и даже собственное руководство. (7)Он на своей почве был очень занимателен, чрезвычайно учён, остёр и даже любезен, но для этого не надобно было ходить дальше обезьян; от камней до орангутана его всё интересовало, далее он неохотно пускался, особенно в философию, которую считал болтовнёй.
(8)Он не был ни консерватором, ни отсталым человеком, он просто не верил в людей, то есть верил, что эгоизм — исключительное начало всех действий, находил, что его сдерживает только безумие одних и невежество других.
(9)Меня возмущал его материализм. (10)Поверхностный и со страхом пополам вольтерианизм наших отцов нисколько не был похож на материализм Химика.
(11)Его взгляд отличался спокойствием, последовательностью, завершенностью и напоминал известный ответ Лаланда Наполеону. (12)«Кант принимает гипотезу Бога», — сказал ему Бонапарт. (13)«Государь, — возразил астроном, — мне в моих занятиях никогда не случалось нуждаться в этой гипотезе».
(14)Взгляд его становился ещё безотраднее во всех жизненных вопросах.
(15)Он находил, что на человеке так же мало лежит ответственности за добро и зло, как на звере; что всё - дело организации, обстоятельств и вообще устройства нервной системы, от которой больше ждут, нежели она в состоянии дать. (16)Семейную жизнь он не любил, говорил с ужасом о браке и наивно признавался, что он прожил тридцать лет, не любя ни одной женщины. (17)Впрочем, одна тёплая струйка в этом охлаждённом человеке ещё оставалась, она была видна в его отношениях к старушке матери; они много страдали вместе от отца, бедствия сильно сплавили их; он трогательно окружал одинокую и болезненную старость её, насколько умел, покоем и вниманием.
(18)Теорий своих, кроме химических, он никогда не проповедовал, они высказывались случайно, вызывались мною. (19)Он даже нехотя отвечал на мои романтические и философские возражения; его ответы были коротки, он их делал улыбаясь и с той деликатностью, с которой большой старый мастиф играет со шпицем, позволяя ему себя теребить и только легко отгоняя лапой. (20)Но это-то меня и дразнило всего больше, и я неутомимо возвращался к разговору, не выигрывая, впрочем, ни одного пальца почвы. (21)Впоследствии, то есть лет через двенадцать, я много раз поминал Химика так, как поминал замечания моего отца; разумеется, он был прав в трёх четвертях всего, на что я возражал. (22)Но ведь и я был прав.
(23)Есть истины, которые, как политические права, не передаются раньше известного возврата.
(24)Влияние Химика заставило меня избрать физико-математическое отделение; ещё лучше было бы вступить в медицинское, но беды большой в том нет, что я сперва посредственно выучил, потом основательно забыл дифференциальные и интегральные исчисления.
(35)Без естественных наук нет спасения современному человеку, без этой здоровой пищи, без этого строгого воспитания мысли фактами, без этой близости к окружающей нас жизни, без смирения перед её независимостью — где-нибудь в душе остаётся монашеская келья и в ней мистическое зерно, которое может разлиться тёмной водой по всему разумению.
(По А. Герцену*)
*Александр Пванович Герцен (1812-1870) — русский публицист, писатель, педагог, философ, автор мемуарной хроники «Былое и думы».