Многие из нас любят живопись, посещают различные выставки и галереи картин, рассматривают мастерски написанные портреты и пейзажи. Что дают они нам? Какое влияние оказывают на человека? Мне было интересно познакомиться с текстом К. Паустовского, в котором поднимается важная проблема роли живописи в нашей жизни.
Размышляя об этом, автор рассказывает нам о двух знаменитых полотнах, которые произвели большое впечатление на зрителей. Французский живописец Моне изобразил лондонский туман в багровых тонах, что сначала вызвала возмущение посетителей выставки. Однако вскоре восторжествовала правота художника, сумевшего сломать стереотипы людей в восприятии окружающего мира. Другой пример писатель берет из своей жизни: он обращается к картине Левитана, показавшего в русском ненастье "оттенок величия, даже торжественности". По признанию рассказчика, это помогло ему по-иному взглянуть на природу, а также научило " ценить простые земные блага".
Позиция К. Паустовского предельно ясна: живопись играет немаловажную роль. Художники " часто замечают то, чего мы совсем не видим". Их произведения помогают нам " увидеть и полюбить краски и свет" мира.
И в этом нельзя не согласиться с автором. Мне кажется, что у каждого человека в жизни есть такие полотна, которые помогают ему взглянуть на вроде бы обыденные, привычные вещи совершенно другими глазами.
Однажды такая картина нашла и меня. Это были "Подсолнухи" В.Ван Гога. На холсте изображён букет цветов в глиняной вазе. Сразу бросается в глаза, что для живописца не существует границы между одушевленной и неодушевленной материей. Цветы так и стремятся проникнуть за рамки картины, прорываясь к лучам солнца. Ван Гог непревзойденно у меня работать с цветом, его маски переполнены эмоциями. Присутствие его души ощущается в каждом его творении. Он превращал боль своей измученной жизни восторженную красоту! Именно это полотно научило меня многому, с него началась моя любовь к живописи. И теперь, каждый раз, глядя на обычные вещи, я вижу то, чего не замечают другие, их едва уловимые прелесть, изящество и суть.
Искусство помогает иногда и в гораздо более ответственных ситуациях. Такую историю рассказал А. Грин в повести "Алые паруса". Его герой, Артур Грей, увидел в детстве замечательную картину, которая определила его дальнейшую судьбу. Это было изображение большого корабля, вздыбленного штормовой волной, и смелого капитана. В душе мальчика, выросшего в графском замке, как в золотой клетке, поселилась мечта о море. Прошли годы - и она стала реальностью: Артур покинул дом, многое испытал и наконец сам надел капитанскую фуражку. Эта дорога привела его к счастью. А началось всё с картины в отцовской библиотеке...
Таким образом, К. Паустовский был прав, утверждая важность искусства в духовной жизни человека.
(3)Живопись важна для прозаика не только тем, что помогает ему увидеть и полюбить краски и свет. (4)Живопись важна ещё и тем, что художник часто замечает то, чего мы совсем не видим. (5)Только после его картин мы тоже начинаем это видеть и удивляться, что не замечали этого раньше.
(6)Французский художник Монэ приехал в Лондон и написал Вестминстерское аббатство. (7)Работал Монэ в обыкновенный лондонский туманный день. (8)На его картине готические очертания аббатства едва выступают из тумана. (9)Написана картина виртуозно.
(10)Когда картина была выставлена, она произвела смятение среди лондонцев, которые были поражены, что туман у Монэ окрашен в багровый цвет, хотя даже из хрестоматий было известно, что цвет тумана серый. (11)Дерзость Монэ вызвала сначала возмущение. (12)Но возмущавшиеся, выйдя на лондонские улицы, вгляделись в туман и впервые заметили, что он действительно багровый.
(13)Тотчас начали искать этому объяснение. (14)Согласились на том, что красный оттенок тумана зависит от обилия дыма. (15)Кроме того, этот цвет туману сообщают красные кирпичные лондонские дома.
(16)Но как бы там ни было, Монэ победил. (17)После его картины все начали видеть лондонский туман таким, каким его увидел художник. (18)Монэ даже прозвали «создателем лондонского тумана».
(19)Если обращаться к примерам из своей жизни, то я впервые увидел всё разнообразие красок русского ненастья после картины Левитана «Над вечным покоем». (20)До тех пор ненастье было окрашено в моих глазах в один унылый цвет. (21)Вся тоскливость ненастья и вызывалась, как я думал, именно тем, что оно съедало краски и заволакивало землю мутью.
(22)Но Левитан увидел в этом унынии некий оттенок величия, даже торжественности, и нашёл в нём много чистых красок. (23)С тех пор ненастье перестало угнетать меня. (24)Наоборот, я даже полюбил его за чистоту воздуха, холод, когда горят щёки, оловянную рябь рек, тяжёлое передвижение туч. (25)Наконец, за то, что во время ненастья начинаешь ценить простые земные блага – тёплую избу, огонь в русской печи, писк самовара, сухую солому на полу, застланную грубым рядном для ночлега, усыпительный шум дождя по крыше и сладкую дремоту.
(26)Почти каждый художник, к какому бы времени и к какой школе он ни принадлежал, открывает нам новые черты действительности.
(27)Мне посчастливилось несколько раз быть в Дрезденской галерее. (28)Помимо «Сикстинской мадонны» Рафаэля, там есть много картин старых мастеров, перед которыми просто опасно останавливаться: они не отпускают от себя. (29)На них можно смотреть часами, может быть, сутками, и чем дольше смотришь, тем шире нарастает непонятное душевное волнение. (30)Оно доходит до той черты, когда человек уже с трудом удерживает слезы.
(31)В чём причина этих непроливающихся слёз? (32)В том, что в этих полотнах – совершенство духа и власть гения, заставляющего нас стремиться к чистоте, силе и благородству собственных помыслов.
(33)При созерцании прекрасного возникает тревога, которая предшествует нашему внутреннему очищению. (34)Будто вся свежесть дождей, ветров, дыхания цветущей земли, полуночного неба и слёз, пролитых любовью, проникает в наше благодарное сердце и навсегда завладевает им.