Музыка.… Какую роль она играет в жизни человека? Какая сила таится в ней? Чем отличалось восприятие музыки в мирные дни и в годы войны? Ответы на эти вопросы попытаемся найти в тексте В.П.Астафьева.
В данном тексте автор поднимает проблему силы и значимости музыки в военные годы. Писатель доказывает важность поднятой им проблемы путем сравнения музыки с разрушающей мощью огня: «Музыка разворачивала душу, как огонь войны разворачивал дома, обнажая все скрытое от глаз людских…». Также, по мнению автора, в тяжелые военные годы старая музыка способна повернуться уже «иной стороною, зазвучать древним боевым кличем, позвать куда-то и заставить что-то делать, чтобы зашли люди в свой дом, под крышу, к близким и любимым». Таким образом, для наших людей музыка являлась источником новых сил для борьбы с врагом, являлась призывом к действиям и подвигам во имя Родины.
Автор, сравнивая музыку со вздохом родной земли, подводит нас к мысли о том, что в этой музыке органа было что-то родное и теплое, что даже позволило бы человеку, никогда не видящему свою отчизну, хранить в сердце эту мелодию. Поэтому позиция автора такова: истинное искусство, а именно музыка, сыграло в годы войны огромную роль, так как в те времена людям нужна была надежда и вера, храбрость и бесстрашие, а все это можно было найти в русских военных песнях.
Я полностью разделяю позицию автора, поскольку, я считаю, что музыка, войдя в будни войны и став частью жизни фронта и тыла, проходила вместе с советскими воинами через все испытания к победе. Она давала новые силы уставшим бойцам и вдохновляла их в бою.
В военное время данная проблема волновала сердца многих поэтов, поэтому именно тогда было написано множество стихов, вскоре ставшими песнями мирового масштаба. Например, к таким произведениям относится стихотворение А.Суркова «В землянке», музыкальное сопровождение к которому написал К.Листов. В песне солдат выражал свое чувство к любимой, веру в ее любовь. «Мне в холодной землянке тепло от твоей негасимой любви» — как много значили эти простые слова в суровые военные будни!
Также, почти легендарными стали строчки стихотворения поэта М. Исаковского и мелодия композитора М. Блантера песни «Катюша». Романтический сюжет о девушке, тоскующей по своему любимому, ушедшему на фронт, запал в сердце всей страны. Потому-то «Катюша» и помогала выжить, поднимала боевой дух, укрепляла в бойцах веру в неизбежную победу.
Таким образом, прочитанный текст помог мне утвердиться во мнении, что музыка обладает огромной силой, способной воодушевить людей, придать им силу и бодрость, помочь легче перенести разлуку с любимыми, вселить веру в победу.
(10)На горящие развалины то и дело обрушивался артиллерийский или миномётный налёт, нудили в высоте самолёты, неровно вычерчивали линию фронта немецкие ракеты за городом, искрами осыпаясь из темноты в бушующий огненный котёл, где корчилось в последних судорогах человеческое прибежище.
(11) Мне чудилось: я один в этом догорающем городе и ничего живого не осталось на земле. (12)Это ощущение постоянно бывает в ночи, но особенно гнетуще оно при виде разора и смерти. (13)Но я-то узнал, что совсем неподалёку — только перескочить через зелёную изгородь, обжаленную огнём, — в пустой избе спят наши расчёты, и это немного меня успокаивало.
(14)Днём мы заняли город, а к вечеру откуда-то, словно из-под земли, начали появляться люди с узлами, с чемоданами, с тележками, чаще с ребятишками на руках. (15)Они плакали у развалин, вытаскивали что-то из пожарищ. (16)Ночь укрыла бездомных людей с их горем и страданиями. (17)И только пожары укрыть не смогла.
(18 (Неожиданно в доме, стоявшем через улицу от меня, разлились звуки органа. (19)От дома этого при бомбёжке отвалился угол, обнажив стены с нарисованными на них сухощёкими святыми и мадоннами, глядящими сквозь копоть голубыми скорбными глазами. (20)Неловко мне было за себя, за людей, под укоряющими взглядами святых, и ночью нет-нет да выхватывало отблесками пожаров лики с повреждёнными головами на длинных шеях.
(21)Я сидел на лафете пушки с зажатым в коленях карабином и покачивал головой, слушая одинокий среди войны орган. (22)Когда-то, после того как я послушал скрипку, мне хотелось умереть от непонятной печали и восторга. (23)Глупый был. (24)Малый был. (25)Я так много увидел потом смертей, что не было для меня более ненавистного, проклятого слова, чем «смерть». (26)И потому, должно быть, музыка, которую я слушал в детстве, переломилась во мне, и то, что пугало в детстве, было вовсе и не страшно, жизнь припасла для нас такие ужасы, такие страхи...
(27)Да-а, музыка та же, и я вроде бы тот же, и горло моё сдавило, стиснуло, но нет слёз, нет детского восторга и жалости чистой, детской жалости. (28)Музыка разворачивала душу, как огонь войны разворачивал дома, обнажая то святых на стене, то кровать, то качалку, то рояль, то тряпки бедняка, убогое жилище нищего, скрытые от глаз людских — бедность и святость, — всё-всё обнажилось, со всего сорваны одежды, всё подвергнуто унижению, всё вывернуто грязной изнанкой, и оттого-то, видимо, старая музыка повернулась иной ко мне стороною, звучала древним боевым кличем, звала куда-то, заставляла что-то делать, чтобы потухли эти пожары, чтобы люди не жались к горящим развалинам, чтобы зашли они в свой дом, под крышу, к близким и любимым, чтобы небо, вечное наше небо, не подбрасывало взрывами и не сжигало адовым огнём.
(29)Музыка гремела над городом, глушила разрывы снарядов, гул самолётов, треск и шорох горящих деревьев. (ЗО)Музыка властвовала над оцепенелыми развалинами, та самая музыка, какую, словно вздох родной земли, хранил в сердце человек, который никогда не видел своей родины, но всю жизнь тосковал о ней.