Много ли гениев знает человечество? Действительно гениальных людей, чей талант поражает сознание, чьим творчество восхищаются, тех, кого обычно нам ставят в пример? Я считаю, что достаточно. Безусловно, все мы восторгаемся их открытиями, с интересом изучаем историю становления гениев, стремимся быть похожими на них. Но часто ли мы затрагиваем личностные качества гениальных людей? Всегда ли они следуют высоконравственным ценностям и действительно могут являться примерами для подражания? В своем тексте Даниил Александрович Гранин ищет ответ на вопрос: «Может ли гений спокойно сосуществовать в симбиозе со злодейством?»
Автор обращается к собственному опыту и вспоминает разговор с физиком Н., когда они обсуждали «Сальери и Моцарта» Пушкина. Неоднозначное мнение собеседника заставило Гранина задуматься: «Могут ли гении совершать злодейства?». Писатель рассуждает о связи творчества и личностных качеств. Станет ли оно хуже, если натура человека неприятна? Автор утверждает, что «гений-не только степень таланта, но и свойство его-некое нравственное начало, добрый дух». Конечно, оценить открытие по степени нравственности мы врядли сможем, но человека, совершившего его, безусловно-да. Гранин говорит: «гений не только само открытие». Приведённые слова содержит глубокий смысл. Можем ли мы называть человека высокоморальным, бескорыстным, только если его открытие было таковым? Автор дает нам негласный ответ — естественно, нет.
Публицист продолжает размышления, обращаясь к истории о двух композиторах, гениях своего времени — «Моцарте и Сальери». Сравнивая их, Гранин показывает нам различия «гения Моцарта от негения Сальери», дает почувствовать разницу их нравственного воспитания. Если Моцарт, чист, исключителен, является носителем дара, делающего из него гения, и, действительно прост и добродушен, то Сальери, в свою очередь полон зависти и обиды. Примечательно, что для окружающих грань между композиторами неуловима. Но в конце концов Моцарт умирает от завистливых рук Сальери, который не смог смириться с чужим превосходством. Гранин называет это нравственным испытанием. «Маска сорвана»-говорит он. Безусловно, Сальери гением являлся лишь мнимым. Не сумея пройти нравственного испытания, Сальери остаётся мучиться всю жизнь. «Остаётся злодейство, но торжествует гений» — пишет публицист. Эти слова убедительно доказывают, что гениальность и нравственность всегда будут выше злодейства и корысти.
Сравнивая эти примеры, мы можем проследить, как тесно связана гениальность и нравственность. Автор дает понять, что умышленное злодейство дискредитирует гениальность, порицает талант.
Позиция автора по поставленной проблеме выражается ясно и однозначно и раскрывается в следующем высказывании: «Нравственное начало становится пробой гения. И человечество отбирает для себя лишь тех, кто несёт это нравственное начало». Гранин приходит к выводу, что безнравственные люди несовместимы с гениальностью и чётко выражает эту мысль в своем тексте.
Я придерживаюсь того же мнения на проблему, что и автор и считаю, что лишь человека с чистой душой возможно назвать гением. К сожалению, зачастую в наши дни творцы бездуховны и корыстны, а гениальных людей в современном мире остается все меньше.
Таким образом, Д. А. Гранин убеждает нас в том, что злодейство и дар гениальности несовместимы. Конечно, невозможно не оценивать вклад таких людей в искусство и науку, но называть гением человека бездуховного, со слабо развитыми нравственными качествами мы, увы, не можем. Автор хочет донести до читателя, что гениальный человек не вправе совершать злодейства, разрушающие его душу и божественный дар. И это стремление определяет глубину и силу авторского воззвания.
(4) Вот, очевидно, почему меня так задел один давний разговор, случайный летний разговор на берегу моря.
(5) Мы гуляли с Н., одним из лучших наших физиков, и говорили об истории создания атомной бомбы, о трагедии Эйнштейна, подтолкнувшего создание бомбы и бессильного предотвратить Хиросиму.
— (б)Злодейство всегда каким-то образом связано с гением, — сказал Н., — оно следует за ним, как Сальери за Моцартом.
— (7)Как чёрный человек, — поправил кто-то.
— (8)Нет, чёрный человек — это не злодейство, — сказал Н. — (9)Это что-то другое — судьба, рок; Моцарт ведь исполняет заказ чёрного человека, он пишет реквием, он не боится... (10)А я говорю о злодействе.
(11) Я уже не помню точно фраз и не хочу сочинять диалог, спорили о том, кто Сальери для Пушкина. (12)Противник, злодей, которого он ненавидит, разоблачает, или же это воплощение иного отношения к искусству? (13)Можно ли вообще в этом смысле связывать искусство и науку? (14)А что если для Пушкина Моцарт и Сальери — это Пушкин и Пушкин, то есть борение двух начал?..
(15)От этого случайного горячего спора осталось ощущение неожиданности. (16)Неожиданным было, как много сложных проблем пробуждает маленькая пушкинская трагедия. (17)И то, как много можно понять из неё о нравственных требованиях Пушкина, о его отношении к искусству...
(18)3лодейство было для меня всегда очевидно и бесспорно. (19)3лодейством был немецкий мотоциклист. (20)В блестящей чёрной коже, в чёрном шлеме он мчался на чёрном мотоцикле по солнечному просёлку. (21)Мы лежали в кювете. (22)Перед нами были тёплые желтеющие поля, синее небо, вдали низкие берега нашей Луги, притихшая деревня, и оттуда нёсся грохочущий чёрный мотоцикл. (23)Винтовка
дрожала в моих руках... (24)Разумеется, я не думал ни о Пушкине, ни о Сальери.
(25)Это пришло куда позже — тогда, на войне, надо было стрелять...
(26)Я возвращаюсь к началу: я учился трудному искусству читать Пушкина.
(27)Простота его стихов обманчива. (28)Иногда мне казалось, что я нашёл ответ, но всякий раз новые вопросы озадачивали меня.
(29)Могут ли гении совершать злодейства? (30)Может ли злодей-убийца Сальери быть гением? (31)Оттого что он отравитель, разве музыка его стала хуже? (32)Что же злодейство доказывает, что Сальери не гений? (33)И опять: что такое гений?
(34)У Пушкина гений — Дельвиг: «Дельвиг милый... навек от нас утекший гений», Державин обладает порывами истинного гения. (35)Для Пушкина гений сохраняет древний смысл души, её творческую крылатость. (З6)Гений — не только степень таланта, но и свойство его — некое нравственное начало, добрый дух.
(37)Слово «гений» ныне обычно связано с великими созданиями, изобретениями, открытиями. (38)Конечно, в законе относительности нет ничего ни нравственного, ни безнравственного. (39)Наверное, тут следует разделить: открытие может быть гениальным, но гений не только само открытие. (40)В пушкинском Моцарте гениальность его музыки соединена с личностью, с его добротой, доверчивостью, щедростью. (41)Моцарт готов восторгаться всем хорошим, что есть у Сальери. (42)Он свободен от зависти. (43)Он открыт и простодушен.
(44) Гений Моцарта исключителен: он весь не труд, а озарение, он символ того таинственного наития, которое свободно, без усилия изливается абсолютным совершенством.
(45) Моцарт наиболее чисто олицетворяет тот дар, который ненавистен Сальери.
(46) Проще всего было объяснить ненависть завистью. (47)0 зависти твердит сам Сальери.
(48)Но разве Сальери лишь завистник? (49)Он смолоду признаёт чужой гений, он учится у великих, преклоняется перед ними, понимая прошлые свои заблуждения.
(50) Вопрос о гении и злодействе подвергает сомнению задачу, которую решал Сальери всю свою жизнь.
(51) Может ли человек стать гением?..
(52) Стать, достичь трудом, силой своего разума того, что считается божественным даром? (53)Сальери считал, что да, может.
(54) Молодость Сальери, зрелость, вся его жизнь возникла для меня как целеустремлённая, в каком-то смысле идеальная прямая.
(55) Таким представлялся мне идеал учёного. (56)Настойчивость и ясное понимание, чего ты хочешь.
(57)Сальери одержим. (58)Но идея у него особая — стать творцом. (59)Способность творить ему не была дана — он добывал её, вырабатывал...
(60) Это не слепой бунт, это восстание Разума, вернее, Расчёта.
(61) Композитором Сальери стал выдающимся. (62)Слава ему улыбнулась. (63)Музыка его нашла признание. (64)Сам Моцарт твердит в счастливые минуты мотив Сальери из «Тарара».
(65)Чем отличается гений Моцарта от негения Сальери? (66)Грань тут неуловима.
(67) Голос, который диктует Моцарту божественные созвучия, не слышен окружающим.
(68) Для них и Моцарт, и Сальери одинаковы: оба всем своим существом чувствуют силу гармонии, оба страстно любят искусство, могут ценить его, оба жрецы прекрасного, избранные служить своему делу.
(69) До той минуты, как Моцарт поднял стакан с ядом, оба — и Моцарт, и Сальери — были равноправные сыновья гармонии.
(70) Но теперь гений отделился, яд разделил их.
(71) Отравленное вино расторгло союз. (72)Последняя реакция, последнее средство отделить подлинный гений от мнимого — это нравственное испытание. (73)3лодейство открыло истинную, тёмную сущность Сальери. (74)Маска сорвана.
(75)Сущность открывается и самому Сальери. (76)Вместе с ядом начинает действовать и логическая схема: гений для Моцарта не может быть злодеем, а так как Моцарт сам гений, бесспорный гений, то, следовательно, он имеет право судить, и, значит, Сальери не гений...
(77)Нравственное начало становится пробой гения. (78)И человечество отбирает для себя лишь тех, кто несёт это нравственное начало.
(79)Пушкин оставляет Сальери жить и мучиться. (80)Остаётся злодейство, но торжествует гений.