Кто же из нас не испытывал того чувства, когда подолгу засматриваешься ясной летней ночью на яркие звёзды, когда вдыхаешь запах того особенного воздуха после первой весенней грозы, когда стоя лицом к морю ощущаешь на коже мелкие солёные капли? Это чувство прилива сил, чувство наполнения твоих действий и жизни в целом смыслом. И в то же время — это чувство преклонения перед могущественной силой природы, осознания себя несоизмеримо маленьким по сравнению с этим небом, этим ветром, этим морем. Об этих чувствах говорит автор в данном отрывке. Проблема, которую ставит перед читателями Валентин Григорьевич Распутин, русский писатель и публицист — проблема взаимоотношений человека с природой.
Природа завораживает. Природа вдохновляет поэтов, писателей, художников, композиторов и просто захватывает каждого, кто умеет ценить прекрасное. Те из нас, что способны видеть красоту вокруг себя, присматриваться к ней, восхищаться ею — те берут у природы то, что она так щедро готова давать людям: душевные силы, умиротворение, неподдельный восторг и чувство нежной, бережной любви ко всему окружающему. Так, мы видим, что поистине великая сила природы состоит в том, что она вознаграждает человека, который преклоняется перед её могуществом. «Всё, что отпущено человеку для впечатлений, в товарище моем было очень скоро переполнено, и он, не в состоянии уже больше удивляться и восхищаться, замолчал».
Помимо восхищения и восторга, природа даёт людям взамен внимания к себе нечто большее. 
Автор не устаёт восхищаться тем, как на самом деле велика сила природы — она, как «единый творец», создаёт такие шедевры, которые не удастся повторить никому, которые заполняют эмоции всякого, кто умеет ими любоваться.
Трудно не согласиться с позицией автора, цель которого — показать читателю, насколько важна человеку природа и связь с ней: не потребительская, а духовная, трепетная, почти что любовная. Пользоваться «богатством природы» можно не только вырубая леса и осушая реки и озера, но и наблюдая за ней, восхищаясь ею, набираясь от неё сил. С этими суждениями согласился бы И. С. Тютчев, автор стихотворения «Не то, что мните вы, природа…».
«Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик —
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык…»
Под влиянием прочитанного, начинаешь понимать: прекрасное вокруг нас. Да, Байкал, несомненно, одно из самых красивых мест в России: я сама была там и очень хорошо понимаю, что чувствовал друг рассказчика. Но чтобы насладиться красотой и величием природы, необязательно ехать на Байкал. Надо лишь открыть своё сердце этой красоте и внимать, слушать, смотреть, ощущать.
(6)Вспоминаю, как мы с товарищем моим, приехавшим ко мне в гости, долго шли и далеко ушли вдоль берега по старой Кругобайкальской дороге, одному из самых красивых и ярких мест южного Байкала. (7)Был август — лучшее, самое благодатное время на Байкале, когда нагревается вода и бушуют разноцветьем сопки, когда, кажется, даже камень цветёт, полыхая красками. (8)Когда солнце до блеска высвечивает снова выпавший снег на дальних гольцах в Саянах, которые представляются глазу во много раз ближе, чем они есть в действительности.
(9)Когда уже и впрок запасся Байкал водой из тающих ледников и лежит сыто, спокойно, набираясь сил для осенних штормов. (10)Когда щедро играет подле берега под крики чаек рыба и когда на каждом шагу по дороге встречается то одна ягода, то другая — то малина, то смородина, красная и чёрная, то жимолость...
(11)А тут ещё и день выдался редкостный: солнце, безветрие, тепло, воздух звенит, Байкал чист, и далеко в воде поблёскивают и переливаются красками камни, на дорогу то пахнёт нагретым и горчащим от поспевающего разнотравья воздухом с горы, то неосторожно донесёт прохладным и резким дыханием с озера.
(12)Всё, что отпущено человеку для впечатлений, в товарище моём было очень скоро переполнено, и он, не в состоянии уже больше удивляться и восхищаться, замолчал. (13)Я продолжал говорить. (14)Я рассказывал, как, впервые попав в студенческие годы на Байкал, был обманут прозрачностью воды и пытался рукой достать с лодки камешек, до которого затем при замере оказалось больше четырёх метров. (15)Товарищ принял этот случай безучастно. (16)Несколько уязвленный, я сообщил, что в Байкале удаётся видеть и за сорок метров — и, кажется, прибавил, но он и этого не заметил, точно в Москве-реке, мимо которой он ездит в машине, такое возможно сплошь и рядом. (17)Только тогда я догадался, что с ним: скажи ему, что мы за двести — триста метров в глубину на двухкопеечной монете читаем в
Байкале год чеканки, — больше, чем удивлён, он уже не удивится. (18)Он был полон, как говорится, с крышкой.
(19)Помню, его доконала в тот день нерпа. (20)Она редко подплывает близко к берегу, а тут, как по заказу, нежилась на воде совсем недалеко, и, когда я, заметив, показал на неё, у товарища вырвался громкий и дикий вскрик, и он вдруг принялся подсвистывать и подманивать, словно собачонку, нерпу руками. (21)Она, разумеется, тотчас ушла под воду, а товарищ мой в последнем изумлении от нерпы и от себя опять умолк, и на этот раз надолго.
(22)Байкал, казалось бы, должен подавлять человека своим величием и размерами — в нём всё крупно, всё широко, привольно и загадочно, а он, напротив, возвышает его. (23)Редкое чувство приподнятости и одухотворённости испытываешь на Байкале, словно в виду вечности и совершенства и тебя коснулась тайная печать этих волшебных понятий, и тебя обдало близким дыханием всесильного присутствия, и в тебя вошла доля магического секрета всего сущего. (24)Ты уже тем, кажется, отмечен и выделен, что стоишь на этом берегу, дышишь этим воздухом и пьёшь эту воду.
(25)Вернувшись однажды с обычной прогулки, Л. Н. Толстой записал: «Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в человеке чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных? (26)Всё недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой — этим непосредственным выражением красоты и добра».
(По В. Г. Распутину*)
*Валентин Григорьевич Распутин (1937—2015) — русский советский писатель и публицист, общественный деятель; один из наиболее значительных представителей «деревенской прозы».