Чтение испокон веков является важной частью человеческой жизни. Каждый разумный человек прочитал не одну книгу, поскольку литература способствует образованию людей как личностей и индивидуумов, и чем больше произведений прочитано, тем более “наполненным” является человек. Однако, для чего авторы пишут произведения? В предложенном тексте Вячеслав Алексеевич Пьецух ставит перед читателем проблему назначения писателя.
Размышляя над проблемой В. А. Пьецух говорит: “есть такая болезнь — писатель и этот страдалец не может не сочинять”. Больные лишь делятся своими мыслями, чувствами и наблюдениями, не ожидая признания. Таким образом автор показывает: писательская натура настолько глубока, что создаёт творения не из корысти, а под властью чувств. Они пишут о том, что видят и считают важным, не находятся в поисках мнимой истины, а следуют зову своего сердца, создавая то, что отражает их душу и глубину сознания.
Автор считает, что существует два типа писателей: творец, который покажет тебе свой собственный внутренний мир, наполненный восхищающими и пугающими элементами, и друг, который поможет читателю увидеть его жизнь с другой стороны. Несмотря на кардинальное различие двух типов, их назначение идентично: “люди испокон веков тянутся к дельной книге по той причине, что испытывают потребность в общении с самыми светлыми умами..."
Мне импонирует позиция автора, поскольку общение — важная часть человеческой жизни, даже если оно осуществляется через “печатное слово”. Литература показывает читателю, что он не одинок в своих мыслях и суждениях, все проблемы решаемы, нужно лишь поменяться местами с героем произведения, и читатель поймёт: такое было, есть и будет. Но также литература позволяет человеку высказать свои мысли, показывая, что он не брошен в пучине своего сознания. Она как верный друг примет человека таким, какой он есть, как строгий учитель покажет все скрытые стороны жизни, и как истинный духовник выслушает исповедь самого литератора и направит его на истинный путь.
Таким образом назначением писателя является связь поколений, людей и мыслей. Каждое писательское слово является важным шагом к формированию личности: читателя или самого автора. Не зависимо от того, для чего творец создаёт своё произведение, это позволяет человеку принять себя, открыть какие-то новые стороны своего сознания и помогает ему испытать чувства, которые были ему не знакомы или же давно забыты им.
(3)С тех пор было написано великое множество книг, умных и дурацких, талантливых и не сказать чтобы отмеченных «искрой Божьей», которые (в том-то всё и дело) физически невозможно перечитать. (4)Спрашивается: а чего, собственно, ради скрипели перьями, может быть, миллионы людей, обременённых даром художественного слова, зачем они недосыпали-недоедали и мучились под пытками синтаксисом, если их сочинения обречены на безвестность, если книги, рождённой в ночной тиши, никогда не коснётся человеческая рука?
(5)С другой стороны, интересно: вот уже пять тысяч лет, как человечество не отстаёт от чтения, хотя у него хлопот, что называется, полон рот (тут тебе и бесконечные междоусобицы, и кризис неплатежей), а он всё почитывает на досуге, словно это, казалось бы, зряшное пристрастие злободневно. (6)Вроде бы и практического толка от этого занятия никакого: всё-таки книжку прочитать —это не то, что делянку под картошку вскопать или починить в доме электропроводку, вроде бы и без
того жизнь коротка, как заячий хвост, и глаза портить не годится, и основные вопросы бытия давно закрыты, а людей всё тянет к печатному слову, точно в нём заключена какая-то великая благодать…
(7)Что до первого пункта, то ответ на него таков: люди, обременённые даром художественного слова, пишут потому, что есть такая болезнь —писатель и этот страдалец не может не сочинять. (8)Болезнь эта весьма распространённая, особенно у нас, в России, где писатель двести лет стоял наравне с апостолами, а теперь перешёл на положение городского дурачка, бездельника и недотёпы, который не умеет даже электричество починить.
(9)Другое дело, что бывает писатель, имеющий что сказать городу и миру. (10)А бывает писатель, который только и может, что в письменном виде поделиться с публикой своими наблюдениями над вечерней зарёй, характерами современников, а то и расцветкой бабочки махаона. (11)Но при этом ни того ни другого нимало не интересует, прочитают ли их писанину или не прочитают, признает публика искромётный талант творца или не признает, и даже им неважно, выйдет рукопись в свет или навеки упокоится в ящике письменного стола.
(12)По второму пункту: люди вот уже пять тысяч лет читают книги по той причине, что им от Бога вышло такое внушение – раз своего ума мало, если ты бесчувствен, как сапог, то потрудись освоить хотя бы часть корпуса великой литературы, чтобы приобщиться к великому знанию о жизни и о себе. (13)И ведь действительно: с мудрым автором связаться через печатное слово —это совсем не то, что выяснить по сотовому телефону у Саши или у Маши, что они кушали на обед; это совсем не то,
что выслушать от матери нагоняй за бестолковость и нерадение.
(14)Исключительно по той причине, что большой писатель представляет собой феномен, что он есть высший подвид человека
разумного, наделённого способностью мыслить и чувствовать, как никто, его сочинения непременно следует прочитать. (15)Лев Толстой нас вдохновит своим озарением: «Мне говорят, я несвободен, а я взял и поднял правую руку». (16)Чехов насторожит категорическим императивом: «В человеке всё должно быть прекрасно…» (17)В свою очередь, Достоевский нам сообщит: «Широк, слишком широк русский человек, я бы сузил» и «Красотою спасётся мир».
(18)Следовательно, люди испокон веков тянутся к дельной книге по той причине, что испытывают потребность в общении с самыми светлыми умами, и удовлетворить её не могут ни домашние, ни приятели, ни газеты. (19)Откуда взялась эта потребность, точно сказать нельзя, но можно предположить: таковая заключена в самой природе человека как пожизненного слушателя Высших курсов, как мыслителя и творца. (20)Словом, скорее всего прав поэт Бродский: «Человек —это то, что он читает». (21)По крайней мере, человек —это не так просто, как полагают материалисты, и мыслящие особи должны быть постоянно настороже.