Долг гражданина перед Родиной. Именно над этой проблемой предлагает задуматься М. Л. Ростропович, советский и российский виолончелист, общественный деятель.
Размышляя над данной проблемой, автор-рассказчик делится с нами своими воспоминаниями о тяжелых днях его жизни. В 15 лет у него не стало отца, человека, который имел на него огромное влияние, вдохновлял и направлял его. Тогда у автора-рассказчика «началась депрессия». Он очень тяжело переживал эту потерю, он «не хотел больше жить». Это говорит нам, что в столь юном возрасте подросток прочувствовал на себе тяжелый груз, который далеко не каждому взрослому дастся легко, он не мог просто представить своей жизни без столь дорого ему человека как отец.
Однако именно в это время сложное время для героя артисты Малого театра оперы и балета начали брать его на гастроли. «Они хотели… спасти» его. Для автора-рассказчика это имело большое значение. Настолько большое, что он запомнил «всех… по именам». Зимней ночью, когда они ехали в один из городов в поезде, герою стало очень холодно, а выданные одеяльца были прозрачными, и он никак не мог согреться. В один момент он просто смирился и подумал, что «было бы замечательно… во сне умереть». Это демонстрирует нам какую сильную боль испытывал герой. Ему было настолько тяжело, что даже будучи таким молодым, он был бы рад умереть. И это страшно! Но он не умер. Каждый из артистов, не сговариваясь, накрыл мальчика своим одеялом. Это произвело на героя огромное впечатление, и он считает, что эти люди и его отец и есть Родина и именно перед ними он остался в долгу.
Таким образом, автор подводит нас к мысли о том, что Родина для человека — это не территория, не страна, не ее правительство, а ее люди, которые играют друг для друга огромную роль.
Позиция автора, на мой взгляд, заключается в следующем: долг гражданина перед его Родиной — это долг перед людьми, живущими в ней, которые любят и поддерживают человека ка в самые тяжелые моменты, так и на протяжении всей жизни в целом. Наиболее ярко эта мысль заключена в следующей фразе автора: «Вот эти пять артистов, мой отец и масса других людей, согревавших меня каждый по-своему, — это и есть моя страна, и я ей должен до сих пор».
Мне близки мысли и чувства автора. Действительно, Родина — это не та страна, в которой ты родился, это страна, в которой живут дорогие и значимые для тебя люди. Люди, которые любят и готовы поддержать тебя всегда и во всем. Ради них ты и сам готов рискнуть или пожертвовать совей жизнью.
Так, в апреле 1961-го года Юрий Гагарин совершил великий подвиг — отправился в космос. Он сделал это вовсе не для себя. Он хотел, чтобы страной, в которой он родился и в которой живут дорогие ему люди, гордились, чтобы российская наука не стояла на месте, а продолжала двигаться.
Таким образом, можно сделать вывод, что долг гражданина перед Родиной заключается вовсе не в долге перед правительством, а перед народом.
(7) Но мой долг перед Россией — это долг не перед советской властью, это долг перед людьми, которые меня окружали, которым я обязан всем, и прежде всего тем, что именно я получил то, что им не досталось.
(8) Мой отец был великим виолончелистом. (9)Без преувеличения. (10)Я до сих пор не могу играть так, как отец. (11)Он был гениальным музыкантом. (12)Он играл на рояле с листа, как мог это сделать редкий пианист. (13)Чтобы я имел представление о музыкальной литературе, он покупал ноты и, едва принеся домой, играл мне с листа Рахманинова, Чайковского, и это уже во время эвакуации! (14)Я писал в то время фортепианный концерт, и отец считал необходимым расширять мой кругозор.
(15)Как пианист он играл всего Шопена. (16)Он и сочинял. (17)У него написаны четыре концерта для виолончели. (18)А как виолончелиста его знали и певцы, и музыканты, и дири-
102
жёры. (19)Он выступал с Неждановой и Головановым, с Гольденвейзером и Игумновым. (20)Он и с Собиновым выступал, знал Шаляпина, у меня хранится соната Рахманинова с надписью отцу, есть письмо Глазунова из Парижа, в котором он пишет отцу: «Никогда не забуду ваше блистательное исполнение моей любимой сонаты Шопена для виолончели».
(21)Но он никогда не искал признания, оваций, денег, спокойно оставаясь в тени. (22)Он и в Москву-то переехал из-за меня, чтобы я мог учиться здесь у лучших учителей. (23)Хотя лучшего, чем он, учителя я не знаю. (24)Но мы приехали в Москву, в нищенство, жили здесь в коммунальной квартире, где, кроме нас, жило ещё, наверное, человек сорок, у нас была полутёмная комната в Козицком переулке. (25)Когда я после шестнадцати лет жизни за рубежом снова приехал в Москву, я разыскал эту квартиру, и оказалось, что комната, где мы когда-то жили, вообще нежилая, это и прежде, до нас, был какой-то чулан, и сейчас снова стала она чуланом, а ведь мы там жили вчетвером.
(26)Когда в 1942-м в эвакуации не стало отца, у меня началась депрессия, я не хотел больше жить. (27)Вот тогда-то меня и стали брать с собой на гастроли артисты Малого театра оперы и балета. (28)Они хотели меня спасти. (29)3имой, в жуткий холод, они отправились в Орск с мальчиком, тащившим за спиной казённую виолончель номер восемь.
(ЗО)Нас ехало шестеро, я всех помню по именам. (31)Там были Ольга Николаевна Головина, солистка, Изя Рубаненко, пианист, аккомпаниатор, Борис Осипович Гефт, тенор, мой опекун в дальнейшем, Коля Соколов и Светлана Шеина — пара из балета, взрослые люди, заслуженные артисты. (32)И я. (ЗЗ)Вошли мы в общий вагон, мне досталась боковая полка, на которую я и лёг, потому что ехали мы в ночь. (34)И сразу же погасили свет в вагоне, и каждый из взрослых стал не раздеваться, а, напротив, что-то дополнительно на себя надевать. (35)Потому что одеяльца нам выдали прозрачные.
(Зб)Мне нечего было на себя надеть, да и та одёжка, в которой я пришёл, была аховая. (37)Я скорчился под своим одеяльцем, и поезд тронулся. (38)Я никак не мог согреться и понял, что уже не согреюсь, в вагоне становилось всё холоднее. (39)Ночь, мрак, как в каком-то круге ада, умерший отец позади, впереди неизвестность, я еду куда-то никому не нужный. (40)И я, помню, подумал, как было бы замечательно сегодня во сне умереть. (41)И перестал сопротивляться холоду.
(42)Г1роснулся я в полной темноте, оттого что мне было жарко. (43)Одеяло стало почему-то толстым и тяжёлым. (44)Я пальцами в темноте начал перебирать его и обнаружил, что всего на мне лежит шесть одеял. (45)Каждый из ехавших со мной, не сговариваясь, в темноте укрыл меня собственным одеялом.
(46)Позже, когда меня уже лишили гражданства, я говорил друзьям, которые требовали от меня злобы: а вот за эти одеяла я ещё не расплатился. (47)И, может быть, никогда не расплачусь. (48)Вот эти пять артистов, мой отец и масса других людей, согревавших меня каждый по-своему, — это и есть моя страна, и я ей должен до сих пор.