Константин Георгиевич Паустовский, русский советский писатель, в данном тексте ставит перед нами проблему пошлости людей.
Размышляя над данным вопросом, автор-рассказчик повествует о человеке, которого прислали с фронта в Москву за медикаментами. Также его знакомая Леля попросила передать её дяде, профессору, золотые часы и письмо, в котором просила приютить героя при необходимости. Так как, рассказчик ехал к профессору, он ожидал, конечно же, увидеть умного, образованного, учтивого человека и такую же семью. Дверь квартиры открывает «пожилая горничная». Это говорит нам, что даже в трудное время, во время войны, семья профессора может позволить себе горничную. За горничной стояла «высока, величественная… дама в белоснежной крахмальной кофточке с черным галстуком-бабочкой», жена профессора. Подобный внешний вид также свидетельствует о том, что семья занимает высокое положение в обществе.
Однако женщина встретила его очень холодною его даже не пустили зайти в дом. Герой невольно подслушал диалог между профессором и супругой и оказалось, что внешность действительно обманчива. Они осуждали племянницу за её «сумасбродность», потом начали говорить о содержимом письма. Они не сказали вежливо, что не могут приютить человека. Да даже если бы они могли это сделать, то не стали бы, ведь профессор не любит «посторонних людей». Эти люди мерят все деньгами. Вместо учтивого отказа они хотели всучить два рубля рассказчику. Это говорит нам, что даже такие, казалось бы, образованные, умные люди оказались черствыми и бездушными.
Таким образом, автор подводит нас к мысли о том, что образованные, приличные на первый взгляд люди могут оказаться совсем не такими благородными, какими хотят казаться в высшем обществе.
Позиция автора, на мой взгляд, заключается в следующем: люди которые ставят себя выше других, могут оказаться на самом деле обычным высокомерным, безнравственным, по определению рассказчика, «скотом». Именно в их лицемерии и отсутствии нравственности заключается их пошлость.
Мне близки мысли и чувства автора. Действительно, встреча с такими «псевдоучёными» очень неприятна. Они только и могут что «кичиться своей ученостью», а в жизни они продолжают оставаться людьми, живущими мелкими, личными интересами. Таких людей можно встретить везде. К моему сожалению, они всегда существовали и будут продолжать существовать.
Так, в пьесе 17 века «Горе от ума» А. С. Грибоедов показывает нам настоящего лицемера и пошляка — Молчалина. Он притворяется влюбленным в Софью, чтобы добиться расположения её отца и добиться повышения, а значит и хорошего положения в обществе. Но при этом позволяет себе ухаживать за Лизой.
Таким образом, можно сделать вывод, что люди, которые «кичатся» своим положением в обществе, притворяются и на самом деле зачастую являются людьми, живущими своими личными, корыстными интересами.
(4)Лёля дала мне свои золотые часики и просила передать их в Москве своему дяде, профессору. (5)Золотые эти наручные часики смущали Лёлю. (6)Они были, конечно, совсем ни к чему в санитарном поезде.
(7)Лёля дала мне, кроме того, письмо к дядюшке. (8)В нём она писала обо мне много хорошего и просила профессора приютить меня, если понадобится.
(9)Я разыскал в Москве квартиру уважаемого профессора и позвонил. (10)Мне долго не открывали. (11)Потом из-за двери недовольный женский голос расспросил меня, кто я и по какому делу. (12)Дверь открыла пожилая горничная с косоглазым лицом. (13)3а ней стояла высокая, величественная, как памятник, старая дама в белоснежной крахмальной кофточке с чёрным галстуком-бабочкой — жена профессора. (14)Седые её волосы были подняты надменным валиком и блестели так же, как и стёкла её пенсне. (15)Она стояла, загораживая дверь в столовую. (16)Там семья профессора пила, позванивая ложечками, утренний кофе.
(17)Я передал профессорше коробочку с часами и письмо.
— (18)Подождите здесь, — сказала она и вышла в столовую, выразительно взглянув на горничную. (19)Та тотчас начала вытирать в передней пыль с полированного столика, давно уже к тому времени вытертого и нестерпимо блестевшего.
— (20)Кто там звонил? — спросил из столовой скрипучий старческий голос. —
(21)Чего нужно?
— (22)Представь, — ответила профессорша, шурша бумагой (очевидно, она вскрывала пакет), — Лёля и на войне осталась такой же сумасбродкой, какой и была. (23)Прислала золотые часы. (24)С каким-то солдатом. (25)Какая всё-таки неосторожность. (26)Вся в мать!
— (27)Угу! — промычал профессор. (28)Очевидно, рот у него был набит едой. — (29)Ничего не стоило прикарманить.
— (ЗО)Вообще я Лёлю не понимаю, — снова сказала профессорша. — (31)Вот пишет, просит его приютить. (32)К чему это? (ЗЗ)Где приютить? (34)На кухне у нас спит Паша.
— (35)Только этого не хватало, — промычал профессор. — (Зб)Дай ему рубль и выпроводи его. (37)Пора Лёле знать, что я терпеть не могу посторонних людей.
— (38)Неловко всё-таки рубль, — сказала с сомнением профессорша. — (39)Как ты думаешь, Пётр Петрович?
— (40)Ну, тогда вышли ему два рубля.
(41)Я распахнул дверь на лестницу, вышел и захлопнул дверь так сильно, что в профессорской квартире что-то упало и разбилось с протяжным звоном.
(42)На площадке я остановился.
(43)Тотчас дверь приоткрылась через цепочку. (44)3а горничной, придерживавшей дверь, стояла вся профессорская семья: надменная профессорша, студент с лошадиным лицом и старый профессор с измятой салфеткой, засунутой за манишку. (45)На салфетке были пятна от яичного желтка.
— (46)Ты чего безобразничаешь? — прокричала в щёлку горничная. — (47)А ещё солдат с фронта! (48)3ащитник Отечества!
— (49)Передай своим господам, — сказал я, — что они скоты.
(50)Тут в передней началась невнятная толкотня. (51)Студент подскочил к двери и схватился за цепочку, но профессорша его оттащила.
— (52)Геня, оставь! — крикнула она. — (53)Он тебя убьёт. (54)Они привыкли всех убивать на фронте.
(55)Тогда вперёд протолкался старый профессор. (56)Чисто вымытая его бородка тряслась от негодования. (57)Он крикнул в щёлку, приложив руки трубочкой ко рту:
— Хулиган! (58)Я в полицию тебя отправлю!
— (59)Эх вы! — сказал я. — (бО)Научное светило!
(61) Профессорша оттащила почтенного старичка и захлопнула дверь.
(62) С тех пор у меня на всю жизнь осталось недоверие к так называемым «жрецам науки», к псевдоучёным, к тому племени людей, что безмерно кичатся своей учёностью, а в жизни остаются обывателями и пошляками. (63)Есть много видов пошлости, не замечаемых нами. (64)Даже такой безошибочный «уловитель» пошлости, как Чехов, не мог описать всех её проявлений.