В предложенном для анализа тексте автор поднимает проблему отношения человека к военнопленным. Почему у людей всегда формируется противоречивые отношения к пленным? Какие причины и условия влияют на этот процесс? Именно на эти вопросы отвечает Ю. И. Чичёв, размышляя над проблемой.
Чтобы детально раскрыть эту проблему, автор показывает читателю сцену прибытия поезда с целым эшелоном пленных немцев. Женщины и дети, стоящие напротив путей, “первый раз…видели живого врага” так близко. Но не таким ожидали они увидеть его; в пленных не было ничего, чего “можно было испугаться” или за что можно было “озлобиться на него”. “И это было самым страшным”, — пишет автор. И это действительно так, ведь когда человек охвачен горем, самой безжалостной и отчаянной вещью на свете, он ждет ответа от тех, кто повинен в этом горе. Как эти убийцы могут спокойно есть “хлеб, оторванный…от детей”, равнодушно смотреть на тех, кого “сделали…вдовами и сиротами”?! Именно всепоглощающая ненависть непонимания заставляет женщин с пронзительными криками закидывать щебнем пленных. На свою просьбу прекратить потасовку ведь пленные тоже люди, пожилой солдат слышит женский возглас: “А мы, мы – не люди?!”. А ведь женщина права, как может оставаться человеком тот, кто лишил другого права иметь личное и семейное счастье, жить спокойной и мирной жизнью с голубым небом над головой. Но в то же время отношение пожилого солдата, который видит в пленных таких же людей, как он сам, нельзя назвать ошибочным. Многие солдаты играют лишь роль пешек в большой игре мировых вождей. Немцы сами стали жертвами войны, вынужденные бросить свои семьи и идти умирать в окопах за идеалы и идеи, которые им были чужды.
Оба эти примера являются дополнениями друг друга. Они позволяют автору наиболее полно показать, как разнятся отношения к пленным на примере тех, кто сам прошел многие бои, и кто надрывался в тылу и потерял многих своих родных и самых близких людей далеко от себя, на фронте.
Таким образом, размышляя над проблемой автор приходит к следующему выводу: человек всегда остается человеком, и неважно какой стороне он принадлежит. В предложении 83 мы видим доказательство тому, что каждого из нас можно поранить, убить и мы истечем той же алой кровью, что и наш враг. Каждому свойственны определенные мечты и цели, и, конечно, за каждым человеком остается право на жизнь и светлое будущее. Поэтому очень важно не терять истинной человечности во время войны, даже по отношению к пленным.
Я полностью согласен с позицией автора, все мы равны в этом мире и очень важно поддерживать то отношение, которое мы должны проявлять к каждому человеку. В противным случае наше сердце сильно очерствеет, и когда воцарится мир все прежние высокие идеалы не вернут тепло в наше сердце, оставив его холодным ко всему светлому и чудесному на свете. Подтверждением моей точки зрения может послужить пример из литературы. Главный герой романа-эпопеи “Тихий Дон”, Григорий Мелехов, на своем опыте испытал всю тяжесть войны, во время которой у героя открываются истинные человеческие качества. Григорий один из немногих, кто с состраданием и милосердием относится к пленным. С ненавистью и злобой он набрасывается на Чубатого, который убил безоружного пленного австрийца, и ещё больше Мелехова шокирует подлый поступок Федора Подтелкова, который обещал сохранить пленным жизнь, но скрытно отдал приказ расстрелять их. Все естество главного героя восстает против этой бессмысленной, всеразрушающей войны, но именно эта постоянная борьба позволила Григорию сохранить в себе настоящие человеческие качества, пронести их сквозь годы войны.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что война накладывает свой уникальный отпечаток на каждого человека, который принимал участия в боях на фронте или работал в тылу. Но чтобы вернуться к мирной и счастливой жизни, важно не потерять свое истинное человеческое лицо. Именно поэтому во время войны необходимо сохранить сострадание к другим людям, даже если эти люди — военнопленные.
(3)Однажды утром, когда морозец прихватил намешенную прошедшим днём грязь и затянул лужицы хрусткой корочкой льда, вернулась домой отощавшая, ослабевшая Дэлька. (4)Собака брела по краю переулка вдоль кустов акации, ложилась, скуля. (5)Потом снова шла, покачивая набухшими, как почки сирени, сосцами, держа путь к дому, из которого сбежала от голода год назад, шла, чтобы свершить извечный великий обряд природы… (6)Понимая: только дома у потомства будет хоть какая-то надежда выжить.
(7)От того места, где раньше стояла калитка, она уже не смогла идти. (8)Она легла и молча, не скуля, поползла, тяжело перевалилась в конуру, покрутилась там немного и выложила морду наружу, закрыла глаза. (9)И стала ждать.
(10)И когда последний щенок добрался до соска, силы оставили её.
(11)В пустой аптеке средних лет работница возилась со шваброй. (12)Открылась и закрылась входная дверь, но никто вроде не вошёл. (13)Вдруг снизу вытянулась детская рука с монетой, и из-под прилавка раздался голос:
– (14)Соску дай, вот что!
(15)Женщина перегнулась через витрину и, обнаружив, что это всего-навсего Женька, закричала:
– (16)Зачем тебе соску, сопляк! (17)Давай отседа!
– (18)Соску дай! – твёрдо повторил Женька.– (19)Дэлька померла, и щенки помирают. (20)Вот что! (21)Один остался!
(22)Та изменилась в лице, полезла за соской, приговаривая:
– (23)Господи, война ж… (24)Дети с голоду мрут… (25)А тут щенок… (26)Царица небесная!..
(27)…На крыльце дома на подстилке щенок сосал через соску из бутылки, укрытой тряпкой. (28)Рядом сидел Женька, худющий, суровый, подправлял щенку соску. (29)Симка, соседка, лузгая семечки, не могла наудивляться:
– (30)Надоть же, выходил! (31)Сам не жрёт, собаке сплавляет! (32)Как же это тебя угораздило, а, Жень?
(33)Щенок, большеголовый, лобастый, всё сосал, зажмурив глаза.
– (34)Как пса-то назовёшь?
– (35)Башкан он. (36)Вот что, – заявил Женька.
– (37)Точно, Башкан и есть, – согласилась Симка.
(38)Вдруг из сада вылетела Лена, подбежала – глаза мечутся, изо всех сил крикнула:
– (39)Немцы! (40)Пленные! (41)Целый эшелон!
(42)На путях стоял эшелон с пленными. (43)Двери теплушек были раскрыты.
(44)Немцы молча стояли, навалившись на брусья в проёме дверей. (45)Вдоль насыпи спиной к улице застыли часовые.
(46)А за ними застыли все, кто был в этот час рядом.
(47)Молчали пленные. (48)Молчали часовые. (49)Молчали женщины и дети. (50)Первый раз они видели живого врага. (51)Враг был не такой, как на плакатах – звероподобный, тупой варвар. (52)Не такой, чтобы его можно было испугаться. (53)Или озлобиться против него. (54)Они выглядели обыкновенно, о-бык-но-вен-но! (55)И это было самым страшным.
(56)А пленные немцы смотрели на стоящих у насыпи без любопытства – привыкли! (57)Только команда о раздаче пищи, поданная кем-то на немецком языке, расшевелила их. (58)Они спрыгивали на шпалы и выстраивались в аккуратную очередь вдоль вагона к полевой кухне. (59)Получали свою порцию в котелок и аккуратно ели.
(60)Вряд ли кто из наших мог похвалиться, что у него в доме обед не хуже. (61)Вряд ли. (62)Женщины, подростки, дети смотрели молча на серую, как россыпь камней, массу пленных. (63)Как? (64)Вот эти – враги? (65)Вот эти – сделали стоящих здесь вдовами и сиротами? (66)И теперь они спокойно жрут хлеб, оторванный от наших детей? (67)Убили, и теперь получают долю убитых? (68)Убийством заработали себе право на котелок?
– (69)А-а-а-а-а-а-а! – закричала, не выдержав, какая-то женщина.– (70)Сволочи! (71)Убийцы-ы! (72)И схватив с насыпи кусок щебня, швырнула его в пленных, снова схватила и снова швырнула. (73)А за ней ещё кто-то, и ещё…
(74)Закричали часовые, забегал начальник охраны. (75)Пожилой солдат из часовых скатился вниз, схватил кого-то за руку:
– (76)Да будет вам, бабы! (77)Люди же!
(78)Женщина вырвалась, закричала:
– (79)А мы, мы – не люди?! (80)Не лю-у-ди-и-и?!!
(81)Испуганные пленные поспешно забирались в вагоны, закатывали двери. (82)Один остался стоять, держась рукой за висок. (83)Сквозь пальцы сочилась кровь.