Какие чувства испытывает человек, в тот момент, когда происходит столкновение его возвышенных представлений с реальным миром? Именно на этот вопрос отвечает Александр Грин в своём тексте.
Чтобы привлечь внимание читателей к этой проблеме, писатель вспоминает о том времени, когда он впервые прибыл в одесский порт. Тогда у А. Грина ещё не было четких представлений о том, какой должна быть настоящая морская жизнь, поэтому столкновение с её внешними проявлениями: “музыкой рёва и грома,…лязга вагонов… звона якорных цепей, а также голубым заревом Чёрного моря”, не разрушило его прежних представлений, а напротив лишь обогатило их. “Я жил в полусне новых явлений”, — вспоминает автор о своих ощущениях.
Далее в центре внимания писатель оказывается случай, когда он стал свидетелем разговора доктора и раненого матроса, от решения которого зависела вся дальнейшая судьба его обидчика. “На его месте следовало простить”, — уверен был автор. Понятия “моряк” и “рыцарь” были для него нераздельны, а благородное сострадание к раскаявшемуся и умение прощать, казалось, были свойственны обоим. Но, несмотря на внутреннюю борьбу, матрос решил всё же поступить “по закону”. После услышанных слов, писатель ощутил небывалое волнение, он потерял что-то очень важное: его прежние уже устоявшиеся представления оказались несостоятельны. Это вынудило А. Грина переосмыслить свое отношение к морской жизни и принять простую истину “что здесь такие же люди, как и везде, и что чудеса — в нас самих”.
Оба эти примера являются дополнениями друг друга. Они позволяют автору показать, как по-разному человек переживает столкновение с реальной жизнью, когда его представления имеют смутные очертания или уже сформировались в достаточно твердые и нерушимые идеалы.
Таким образом, размышляя над проблемой автор приходит к следующему выводу: столкновение идеальных представлений человека с настоящей жизнью выражается в их переосмыслении и принятии, которые сопровождаются различными переживаниями в зависимости от того начинают ли представления только формироваться или уже существуют в виде четких принципов.
Я полностью согласен с позицией автора, ведь когда человек обладает осмысленными представлениями, тем труднее ему отказаться от них, внести необходимые коррективы и принять реальную жизнь такой, которой она является на самом деле. Подтверждением моей точки зрения может послужить пример из литературы. Герой одноименного романа Джека Лондона, Мартин Иден, утвердился в своих представлениях о непогрешимости людей высшего света, которыми движут лишь возвышенные идеалы и разумные потребности. Но добившись права вхождения в их общество, герой с горечью осознаёт подлинное место искусства в этом мире, необходимость лишь толстого кошелька для приобретения всеобщего уважения и признания. Не имея сил вернуться к себе прежнему, изменить свои представления Мартин Иден впоследствии обрывает свою жизнь, которая стала для него неизбывно мучительной.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что столкновение идеальных представлений с действительностью часто протекает в очень болезненной для человека форме. Но если каждый откроется возможности корректировки своих представлений, то тогда в случае столкновения с реальностью, человек сможет легче принять неизбежные изменения.
(3)Я проводил дни на улицах, рассматривая витрины или бродя в порту, где на каждом шагу открывал Америку. (4)3десь бился пульс мира.
(5)«Береговой командой» были матросы, кочегары и другие мелкие служащие, почему-либо неспособные временно находиться на корабле. (6)Можно здесь было встретить также отставшего от рейса молодого матроса или живущего в ожидании места какого-нибудь старого служащего.
(7)Отсюда-то и совершал я свои путешествия в порт, упиваясь музыкой рёва и грома, свистков и криков, лязга вагонов на эстакаде и звона якорных цепей, а также голубым заревом свободного синего Чёрного моря. (8)Я жил в полусне новых явлений. (9)Тогда один случай, может быть незначительный в сложном обиходе человеческих масс, наполняющих тысячи кораблей, показал мне, что я никуда не ушёл, что я не в преддверии сказочных стран, полных беззаветного ликования, а среди простых, грешных людей.
(10)В казарму привезли раненого. (11)Это был молодой матрос, которого товарищ ударил ножом в спину. (12)Поссорились они или не поделили чего-нибудь этого я не помню. (13)У меня только осталось впечатление, что правда на стороне раненого, и я помню, что удар был нанесён внезапно, из-за угла. (14)Уже одно это направляло симпатии к пострадавшему. (15)Он рассказывал о случае серьёзно и кратко, не выражая обиды и гнева, как бы покоряясь печальному приключению. (16)Рана была не опасна. (17)Температура немного повысилась, но больной, хотя и лежал, ел с аппетитом и даже играл в карты с соседями.
(18)Вечером раздался слух: «Доктор приехал, говорить будет».
(19)Доктор? (20)Говорить? (21)Я направился к койке раненого.
(22)Доктор, пожилой человек, по-видимому, сам лично принимающий горячее участие во всей этой истории, сидел возле койки. (23)Больной, лёжа， смотрел в сторону и слушал.
(24)Доктор, стараясь не быть назойливым, осторожно и мягко пытался внушить раненому сострадание к судьбе обидчика. (25)Он послан им, пришёл по его просьбе.
(26)У него жена, дети, сам он военный матрос. (27)Он полон раскаяния. (28)Его ожидают каторжные работы.
—(29)Вы видите, — сказал доктор в заключение, — что от вас зависит, как поступить: «по закону» или «по человечеству». (30)Если «по человечеству», то мы замнём дело. (31)Если же «по закону», то мы обязаны начать следствие, и тогда этот человек погиб, потому что он виноват,
(32)Была полная тишина. (33)Все мы, сидевшие, как бы не слушая, по своим койкам, но не проронившие ни одного слова, замерли в ожидании. (34)Что скажет раненый? (35)Какой приговор изречёт он? (36)Я ждал, верил, что он скажет: «По человечеству». (37)На его месте следовало простить. (38)Он выздоравливал. (39)Он был лицом типичный моряк, а «моряк» и «рыцарь» для меня тогда звучало неразделимо. (40)Его руки до плеч были татуированы фигурами тигров, змей, флагов, именами, лентами, цветами и ящерицами. (41)От него несло океаном, родиной больших душ. (42)И он был так симпатично мужествен, как умный атлет.
(43)Раненый помолчал. (44)Видимо, он боролся с желанием простить и с каким-то ядовитым воспоминанием. (45)Он вздохнул, поморщился, взглянул доктору в глаза и нехотя, сдавленно произнёс:
—Пусть... уж... по закону.
(46)Доктор, тоже помолчав, встал.
—(47)3начит, «по закону»?— повторил он.
—(48)По закону. (49)Как сказал, — кивнул матрос и закрыл глаза.
(50)Я был так взволнован, что не вытерпел и ушёл на двор. (51)Мне казалось, что у меня что-то отняли.
(52)С этого дня я стал присматриваться к морю и морской жизни с её внутренних, настоящих сторон, впервые почувствовав, что здесь такие же люди, как и везде, и что чудеса в самих нас.