Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие.
А. С. Пушкин
Нам часто говорят о том, что надо уважать, почитать своих родителей. Даже если мы их иногда можем не понимать, когда-нибудь нам выпадет честь растить собственных детей. Так же с мировой историей, нам надо её знать, стараться разобраться во всех предпосылках войн, потому что в скором времени нам самим представится случай влиять на события в стране. Во все времена, описанные в наших учебниках, воины были простыми людьми, чьи имена забылись за подвигами целого народа. Именно эту проблему исторической памяти, того, что мы теряем связь со своими предками, рассматривает в своём тексте русский писатель Анатолий Иванович Приставкин.
Чтобы привлечь внимание читателей к данной проблеме, автор вспоминает случай своего посещения Троице-Сергиевой лавры. Богатый на исторические ценности, царские реликвии, старинные золотые украшения, музей не вызывал патриотических чувств, не будоражил сознание писателя. «Так ходил я между златом с одной стороны да серебром — с другой, не зная, куда отворачиваться от неестественного блеска, которого, может быть, хватило бы для игры и перелива целому озеру Селигеру» — с досадой замечает
А. И. Приставкин, желая сказать о том, что сами по себе данные материальные блага, охраняемые железными засовами, не имеют никакой духовной ценности для жителей России. Вы чувствуете тепло на душе от того, что смотрите на корону Екатерины II? Нет, лишь то, кем была её владелица, что она сделала для страны — имеет значение, лишь это ценно, лишь это следует помнить и знать.
Однако в скором времени писатель натыкается на изображение пушкаря Первушки Федорова на пищали на крепостной стене монастыря. «И словно бы все ожило тотчас», преобразилось, музей наполнился звуками того дня, когда обыкновенный русский мужик защищал покой монастыря. Кажется, что «время обхитрило все это», сохранило навсегда образ доброго молодца, который никогда не удостаивался права изображаться во всей своей красе на портрете, как равный стоять с изображениями царей. На иконах, на полотнах, посвященных великим сражениям, русский народ всегда изображается вскользь, робко и незаметно, как недостойный индивидуальности. Приставкин подводит нас к выводу о том, что все мы берем начало в этом богатыре Первушке Федорове, весь русский народ. Пока он есть, готовый стоять за родину перед врагом до последней капли крови, земля наша будет свободна и сильна, а это и есть преемственность поколений, это и есть историческая память.
Таким образом, оба примера противопоставлены друг другу, но вместе составляют общую картину, приводя нас к закономерному выводу: историческая память заключаются не в предметах царской роскоши, чей блеск колит глаза, а в знаниях о людях предыдущих веков, в любви к ним и в способности понять нашу с ними схожесть.
Позиция автора видна четко и однозначно. Автор настаивает на том, что слава правителей полностью зависит от мужества его армии, каждого отдельного человека, достойного иметь имя в мировой летописи. Именно из таких людей состоит наша страна. Так было и так будет.
Я согласна с позицией А. И. Приставкина и тоже считаю, что, в первую очередь, мы должны принимать на себя мотивы и надежды обыкновенных людей, нежели царей, потому что именно их руками совершались подвиги. К примеру, в антиутопии О. Хаксли «О дивный новый мир» описывается общество, отрицающее свою историю. Мы можем видеть, что их идеальная жизнь без мрачных исторических пятен стала лишь жалкой тенью настоящей жизни. Люди здесь лишены чувств, понятий, определяющих личность. Они пусты все до единого, и только Дикарь, который воспитывался на связи с прошлыми временами, выделяется среди них. Лишь историческая память, выраженная в преемственности поколений, позволяет нам развиваться.
А как не вспомнить полные мудрости слова академика Д. С. Лихачёва, сказавшего когда-то: «Память — преодоление времени, преодоление смерти.» Только будучи незабытой, наша жизнь имеет смысл, способствует воспитанию следующих поколений, формированию моральных устоев. Поэтому ни в коем случае нельзя забывать свои корни, если сами не хотим кануть в лету.
Хотелось бы поднять из пыли времен имя еще одного великого человека, над словами которого нам придется ещё здорово подумать. М. В. Ломоносов оставил следующим поколениям страшные, почти пророческие слова: «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего».
(4)Так ходил я между златом с одной стороны да серебром — с другой, не зная, куда отворачиваться от неестественного блеска, которого, может быть, хватило бы для игры и перелива целому озеру Селигеру. (5)И тут наткнулся я на оригинальную запись, вывешенную на стене. (6)Это была опись 1641 года об оружии, установленном на крепостной стене монастыря. (7)Там писалось: «На красной башне против святых ворот пищаль полуторная, медная. (8)Другая пищаль на колёсах, пушкарь у той пищали Первушка Фёдоров».
(9)И словно бы всё ожило тотчас, мне даже послышалось, как зашелестела парча, сброшенная с благородных плеч, и покатилась, звякнув, золотая пуговица, и вельможи в рамках покосились в окно — на месте ли сторожа, на посту ли пушкари, а то не приведи господи… (10)А Первушка Фёдоров вот он, сидит у полуторной пищали, что на колёсах, и поглядывает с крепостной стены спокойным оком. (11)Глаза у Первушки большие, глубокие, с синевой, руки крупные, в узлах, потому как прежде дома рубил и печки клал. (12)А рубаха самая что ни на есть домотканая, отбелённая на первых снегах, никто не сохранит эту рубаху и не положит под стекло.
(13)Я тогда счастливо переживал радость, что время обхитрило всё это — нержавеющее и вечное — и донесло до меня живой, странно волнующий образ русского пушкаря. (14)Такое настроение я пронёс через все комнаты музея, пока вежливый милиционер дважды не пересчитал нас и не открыл засова.
(15)– Ах ты, Первушка Фёдоров, — приговаривал я про себя.
(16)– Ах ты, дорогой предок мой, Первушка! (17)Я не знаю и сейчас, верно, твоего лица. (18)На старых деревянных иконах, где на передний план, почти на рамы властно взгромоздились угрюмые князья с жестокими самодержавными лицами и их любимые кони, я только предположительно нахожу тебя, мой дорогой предок. (19)За объёмными плечами князя, где скорой рукой мальчика-подмастерья выписаны сто шлемов подряд или просто жёлтой охрой серпы волос, ты и стоишь там, предок Первушка Фёдоров. (20)И ранее, и тогда, и много раз потом будет твориться эта несправедливая картина, и будут русский народ выводить общим фоном за плечами единого человека-иконы с жестокими неподвижными чертами. (21)И много раз я буду тебя угадывать, пушкарь Первушка Фёдоров, только потому, что ты не покинул свою пищаль ни в 1641 году, ни триста лет потом. (22)В 1941! (23)А пока ты есть, Первушка Фёдоров, на земле, будет жить земля русская, будут стоять на крепостной стене меткие пушкари и будет земля наша цела заботами тех пушкарей.