Как научиться видеть всё прекрасное, окружающее нас? Ответ на этот вопрос ищет Константин Георгиевич Паустовский, известный русский писатель, поднимая в тексте проблему внимательного отношения к окружающей действительности.
Размышляя над поставленной проблемой, К. Г. Паустовский повествует о писательском мастерстве. Автор подчёркивает, что многие писатели из-за лени и невежества пренебрегают внимательным отношением к окружающей действительности, лишая свои произведения выразительности. 
Продолжая размышлять над проблемой, автор приводит ещё один пример, дополняющий первый.
К. Г. Паустовский обращает особое внимание на проблему внимательного отношения к окружающей действительности. Автор вспоминает совет художника, данный К. Паустовскому для ясного видения мира: «месяц или два смотреть на всё с мыслью, что… это обязательно надо написать красками». Автор отмечает, что он, послушав художника, действительно увидел множество «превосходных вещей», которые казались ему интереснее, чем раньше. Данный пример помогает понять, что научиться видеть прекрасное в окружающем нас мире можно, регулярно воспринимая его, как художник.
Позиция автора ясна: умение видеть всё прекрасное, окружающее нас, требует от человека тренировки. Паустовский считает, что тренировка внимательного отношения к окружающей действительности заключается в обогащении внутреннего мира знаниями в области искусства и восприятии мира с мыслью нарисовать увиденное красками.
Я согласна с позицией автора. Как и К. Г. Паустовский, я считаю, что человеку необходимо обогащать свой внутренний мир, потому что это помогает внимательно относиться к окружающей действительности. Так, обратившись к биографии М. Ю. Лермонтова, можно заметить, что поэт увлекался живописью, музыкой и философией, обогащая свой внутренний мир. Я считаю, что благодаря этому писатель смотрел на мир внимательно, видя его в деталях. Об этом говорят его произведения, наполненные красками и светом.
Таким образом, текст К. Г. Паустовского побуди меня по-новому взглянуть на проблему внимательного отношения к окружающей действительности. Я осознала, что для умения видеть прекрасное необходимы тренировки.
(2)Одна из таких неоспоримых истин относится к писательскому мастерству, в особенности к работе прозаиков. (3)Она заключается в том, что знание всех смежных областей искусства — поэзии, живописи, архитектуры, скульптуры и музыки — необыкновенно обогащает внутренний мир прозаика и придаёт особую выразительность его прозе. (4)Она наполняется светом и красками живописи, свежестью слов, характерной для поэзии, соразмерностью архитектуры, выпуклостью и ясностью линий скульптуры и ритмом и мелодичностью музыки.
(5) Это всё добавочные богатства прозы, как бы ее дополнительные цвета.
(6) Я не верю писателям, не любящим поэзию и живопись. (7)В лучшем случае это люди с несколько ленивым и высокомерным умом, в худшем — невежды.
(8)Писатель не может пренебрегать ничем, что расширяет его видение мира, конечно, если он мастер, а не ремесленник, если он создатель ценностей, а не обыватель, настойчиво высасывающий благополучие из жизни, как жуют Американскую жевательную резинку.
(9)Часто бывает, что после прочитанного рассказа, повести или даже длинного романа ничего не остаётся в памяти, кроме сутолоки серых людей. (10)Мучительно стараешься увидеть этих людей, но не видишь, потому что автор не дал им ни одной живой черты.
(11)И действие этих рассказов, повестей и романов происходит среди какого-то студенистого дня, лишённого красок и света, среди вещей только названных, но не увиденных автором и потому нам, читателям, не показанных.
(12)Несмотря на современность темы, беспомощностью веет от этих вещей, написанных зачастую с фальшивой бодростью. (13)Ею пытаются подменить радость, в особенности радость труда.
(14) Причина этой тоскливости не только в эмоциональной скудости и неграмотности автора, но и в его вялом, рыбьем глазе.
(15) Такие повести и романы хочется разбить, как наглухо заклеенное окно в душной и пыльной комнате, чтобы со звоном полетели осколки и сразу же хлынули снаружи ветер, шум дождя, крики детей, гудки паровозов, блеск мокрых мостовых, — ворвалась бы вся жизнь с её беспорядочной на первый взгляд и прекрасной пестротой света, красок и шумов.
(16)У вас немало книг, написанных как будто слепыми. (17)Предназначены они для зрячих, и в этом заключается вся нелепость их появления.
(18)Для того чтобы прозреть, нужно не только смотреть по сторонам. (19)Нужно научиться видеть. (20)Хорошо может видеть людей и землю только тот, кто их любит.
(21)Стёртость и бесцветность прозы часто бывает следствием холодной крови писателя, грозным признаком его омертвения. (22)Но иногда это простое неумение, свидетельствующее о недостатке культуры. (23)Тогда это дело, как говорится, поправимое.
(24)Как видеть, как воспринимать свет и краски — этому могут научить нас художники. (25)Они видят лучше нас. (26)И умеют помнить увиденное.
(27)Когда я был ещё юным писателем, знакомый художник сказал мне:
— Вы, мой милый, ещё не совсем ясно видите. (28)Несколько мутновато. (29)И грубо. (30)Судя по вашим рассказам, вы замечаете только основные цвета и сильно окрашенные поверхности, а переходы и оттенки сливаются у вас в нечто однообразное.
— (31)Что же я могу поделать! — ответил я, оправдываясь. — (32)Такой уж глаз.
— (33)Ерунда! (34)Хороший глаз — дело наживное. (35)Поработайте, не ленитесь, над зрением. (36)Держите его, как говорится, в струне. (37)Попробуйте месяц или два смотреть на всё с мыслью, что вам это обязательно надо написать красками.
(38) В трамвае, в автобусе, на улице — всюду смотрите на людей именно так.
(39) И через два-три дня вы убедитесь, что до этого вы не видели на лицах и десятой доли того, что заметили теперь. (40)А через два месяца вы научитесь видеть, и вам уже не надо будет понуждать себя к этому.
(41) Я послушался художника, и действительно — и люди, и вещи оказались гораздо интереснее, чем раньше, когда я смотрел на них бегло и торопливо.
(42) И меня охватило едкое сожаление о глупо потраченном времени. (43)Сколько бы я мог увидеть за прошлые годы превосходных вещей! (44)Сколько интересного необратимо ушло, и его уже не воскресишь!
(45)Это был первый урок, который я получил от художника.