Одна из актуальных проблем последнего времени — проблема отношения людей к культурному наследию прошлого. Именно её ставит в своем тексте писатель А. Солженицын.
Автор раскрывает волнующую его проблему на примере случая из жизни героя текста – Антона Яконова. Гуляя по Москве, тот забрел в незнакомое место. 
Этой картине разрушения автор противопоставляет другую (из его воспоминаний), ту, которую показала Яконову Агния.
Позиция автора текста выражена не напрямую, а через чувства и мысли героя. Солженицын поддерживает точку зрения Антона Яконова: нельзя рушить, сносить то красивое, что создано человеком, что является частью художественного наследия прошлого.
Я согласна с позицией автора и в подтверждение могу привести мнение авторитетного ученого, академика Д. С. Лихачёва. Всю свою жизнь он выступал в защиту памятников прошлого, с большим уважением отзывался о людях, которые выбрали для себя профессию реставратора или музейного работника. В своей книге «Письма о добром и прекрасном», обращенной к молодым людям, он писал: «Памятники культуры принадлежат народу, и не одному только нашему поколению. Мы несем за них ответственность перед нашими потомками. С нас будет большой спрос и через сто, и через двести лет».
Таким образом, А. И. Солженицын в своем тексте поднял одну из актуальных проблем любого времени: любовь к стране, своему народу, его истории, уважение к предкам начинаются с сохранения всего того, чем они жили. С сохранения прошлого.
—(21)Хочешь, я покажу тебе одно из самых красивых мест в Москве?
(22)И подвела его к ограде маленькой кирпичной церкви, окрашенной в белую и красную краску и обращенной алтарём в кривой безымянный переулок. (23)Внутри ограды было тесно, шла только вокруг церквушки узкая дорожка для крестного хода. (24)И тут же рос, в углу ограды, старый большой дуб, он был выше церкви, его ветви, уже жёлтые, осеняли и купол, и переулок, отчего церковь казалась совсем крохотной.
— (25)Вот эта церковь,— сказала Агния.
— (26)Но не самое красивое место в Москве.
— (27)А подожди.
(28)Она провела его к паперти главного входа, вышла из тени в поток заката и села на низкий парапет, где обрывалась ограда и начинался просвет для ворот.
—(29)Так смотри!
(30)Антон ахнул. (31)Они вывалились из теснины города и вышли на крутую высоту с просторной открытой далью. (32)Река горела на солнце. (33)Слева лежало Замоскворечье, ослепляя жёлтым блеском стёкол, почти под ногами в Москву-реку вливалась Яуза, справа за ней высились резные контуры Кремля, а ещё дальше пламенели на солнце пять червонно-золотых куполов храма Христа Спасителя. (34)И во всём этом золотом сиянии Агния, в наброшенной жёлтой шали, тоже казавшаяся золотой, сидела, щурясь на солнце.
— (35)Да! (36)Это — Москва! — захваченно произнёс Антон.
— (37)Но она — уходит, Антон,— пропела Агния.— Москва — уходит!..
— (38)Куда она там уходит? (39)Фантазия.
— (40)Эту церковь снесут, Антон,— твердила своё Агния.
—(41)Откуда ты знаешь? — рассердился Антон.— (42)Это художественный памятник, его как пить дать оставят.
(43)Он смотрел на крохотную колоколенку, в прорези которой к колоколам заглядывали ветки дуба.
—(44)Снесут! — уверенно пророчила Агния, сидя всё так же неподвижно, в жёлтом свете и в жёлтой шали.
(45)Яконов очнулся. (46)Да, ... разрушили шатровую колоколенку и разворотили лестницу, спускавшуюся к реке. (47)Совершенно даже не верилось, что тот солнечный вечер и этот декабрьский рассвет происходили на одних и тех же квадратных метрах московской земли. (48)Но всё так же был далёк обзор с холма, и те же были извивы реки, повторённые последними фонарями...