Каковы последствия научно-технического прогресса? Именно над этим вопросом размышляет автор в данном тексте, повествуя о случае обстрела во время войны.
Уже на протяжении долгих лет человечество пытается постичь техническое совершенство, разрабатывая и изобретая всё новые орудия и приборы, а в связи с этим не стоит на месте и стратегия ведения боевых действий. Автор негодует, видя в налетевших самолётах потенциальных убийц, он одушевляет технику, которая, по его словам, осознает собственное превосходство и безнаказанность. Ведь, действительно, различные боевые орудия способны убить десятки тысяч человек за одно применение, возможности военной техники во много раз превосходят физические способности человека. В противопоставление совершенной технике автор говорит о вовсе не совершенной естественной природе человека. «Неужели такая громада вся против нас, таких маленьких и беззащитных», — автор находится в недоумении, ведь техническое оснащение такого уровня не оставляет шансов человеку. К сожалению, в борьбе между безропотным оружием и человеком побеждает первое. Зачастую, в погоне за новшествами и прогрессом человек не предусматривает возможные последствия, которые, к несчастью, могут оказаться довольно плачевными.
Позиция автора ясна: последствия научно-технического прогресса однозначно имеют довольно большую негативную сторону, так как порой человек оказывается беспомощен перед превосходством сотворимой техники.
Я полностью согласна с мнением автора, ведь в современном мире обладание передовыми технологиями и разработками ставит под угрозу существование всего человечества. Потому что очень важно быть готовым к этим новшествам, быть способным предотвратить возможные последствия, поскольку незнание и неподготовленность в большинстве случаев приводят к нежелаемым результатам. Достаточно вспомнить известный роман Е. И. Замятина «Мы». В этой фантастической антиутопии людей не называют по имени — у них есть номера. Жители Единого государства однообразны, они слепо повинуются Благодетелю. Д-503, как и любой другой в этом государстве, не понимает, как появившаяся в его жизни женщина способна не подчиняться и готовить революцию. Приборы, способные стереть любые ненужные или даже неудобные эмоции, техническое оснащение, не требующее усилий и способностей — всё это поработило человека, сделало его зависимым, лишило осознания своей индивидуальности, а правящие верхи, располагающие совершенно другими возможностями, так и останутся руководить безликими массами переродившихся людей.
Таким образом, новейшие технические разработки, конечно, будут полезны для человека (оборудование, применяемое в медицине, приборы в различных отраслях экономики и хозяйства и много другое), но одновременно будет остро стоять вопрос об их опасности. Это и подтверждает необходимость правильного и рационального применения продуктов научно-технического прогресса.
(4)— Не меньше полусотни, — сказал я.
(5)Мы стали на край узкой щели, готовые спрыгнуть туда, когда придёт момент. (6)Она была узкая и глубокая, как могила, и очень неуютная, а после вчерашнего дождя в неё натекла вода, но всё же было очень благоразумно заранее выкопать хоть такую щель.
(7)Мерный рокот авиационных моторов рос и ширился, заполнял пространство, десятки тысяч лошадиных сил несли по воздуху сотни тонн бомб, чтобы в сознании собственного превосходства и безнаказанности сбросить их на наши головы.
(8)В тяжкий гул вмешались одиночные винтовочные выстрелы, несколько раз бухнули противотанковые ружья, и где-то нервно и коротко прострочили из бесполезного автомата.
(9)Гул моторов перекрывал все остальные звуки: «юнкерсы» шли чётким строем, тройками, одно звено за другим, всё небо было полно самолётов, маленькие, тонкие «мессеры» вились между тяжело нагруженными машинами. (10)Рокот нарастал, и в этом рокоте стало различимо заунывное подвывание — верный признак немцев. (11)Самолёты всё шли, их было и в самом деле, не менее пятидесяти, и было удивительно: неужели такая громада вся против нас, таких «маленьких и беззащитных, у которых нет ничего для спасения, кроме этой ненадёжной щели.
(12)— Сюда летят, — сказал Артёменко.
(13)Доктор зачем-то застегнул шинель на все пуговицы, потом опять распахнул её. (14)Он заметно побледнел.
(15)Первая партия развернулась от ярко сияющего солнца, выстроилась и стала медленно дружить, как будто высматривая что-то на земле. (16)Спокойное ясное небо голубело в самой вышине. (17)А земля загудела и забилась дрожью, отзываясь на неумолчный глухой вой и рокот. (18)Вот первая тройка, клюнув носом, стремительно пошла в пике. (19)Самолёты падали чуть ли не до самой земли, а затем взмывали кверху, показывая нам своё бронированное брюхо и жёлтые концы крыльев, и от них оторвался и понёсся вниз нарастающий пронзительный визг, и донеслись тупые удары, и за ближними хатами встали развесистые синие с чёрным дымы, шурша прилетел издалека и упал около нас обессилевший осколок, и следующая тройка вышла в пике — прямо на нас.
(20)Артёменко дёрнул меня за руку, и мы оба свалились в щель, где уже лежал доктор, и закрыли головы руками, и бомбы с визгом пролетели над нами одновременно с ревущим «юнкерсом» и взорвались где-то совсем недалеко, ослепительно блеснуло, и посыпались грязь и осколки, и щель заволокло синим дымом. (21)— Перелёт, — приподнялся было я, но поскорее опять уткнулся в сапоги доктора, потому что «юнкерс» — тот же самый или другой — страшно низко прошёл над нами, стреляя, и видно было, как из втулок пропеллеров вырываются короткие язычки огня, и опять провизжало над нами и пробарабанило по земле.
(22)А потом пошло светопреставление: грохот близких и далёких взрывов, вспышки пулемётных очередей, лай автоматических пушек, рокот и вой пикирующих самолётов, и прилетали на край щели тихие осколки и комья земли, и дым закрыл небо, и в голову не приходило ничего, кроме того, что прямое попадание в щель не такая уж невозможная штука. (23)Мы лежали на самом дне, сжавшись в комок, и старались не думать и не дышать.
(24)Грязные подошвы докторских сапог оказались у меня как раз под щекой и пачкали всё лицо, но отодвинуться от них было некуда, да и незачем. (25)Какое это имело значение, когда каждую секунду от нас могло ничего не остаться? (26)Человечество исчезло.
(27)Человечество и мир ограничивались четырьмя могильными стенками, покрытыми полужидкой слизью, лужей воды под животом, тремя скрюченными телами, в которых пока ещё теплилась жизнь, и этими сапогами у самых глаз. (28)Подошвы сапог придвигались всё ближе
и ближе и разрастались до гигантских размеров. (29)Они поглощали всё остальное.
(30)Былые детские мечты о счастливом будущем, искания правды в служении прекрасному, высокомерные юношеские планы покорения вселенной путём создания прекрасных произведений искусства — всё, чем когда-то была заполнена моя недолгая жизнь, сплющивалось, сжималось до степени конспектов и полностью умещалось на поверхности этих подошв, подбитых железными подковками и облепленных жёлтой глиной. (31)Да и не были ли они последним, что мне суждено видеть на этом свете, — торчащие перед глазами подкованные подошвы?.. (32)Холодная земля, спасающая от бомб, и пара сапог — больше ничего. (33)Остальное осталось там. (34)Снаружи. (35)Но там сейчас грохот и вой и тоже больше ничего.
(36)Близость смерти вдруг замкнула наше существование в узкую, как мышеловка, рамку, по обеим сторонам которой больше ничего не было. (37)Исчезло прошлое, и под сомнением оказалось будущее. (38) Только грохот и вой – больше ничего… (39) И земля ходит ходуном, трясется и вот-вот сойдется вверху над нами, окончательно похоронив.
(40) Мне казалось, что я задыхаюсь.