Мы редко задумывается о том, насколько коротка наша жизнь. Проходит всего каких-то семьдесят лет после рождения, и человек превращается лишь в воспоминание. Для нашей бесконечной Вселенной семьдесят лет — лишь одно мгновение. Насколько же быстротечна человеческая жизнь? Этим вопросом задается в своем тексте русский писатель Ю. В. Бондарев.
В своем тексте Бондарев пишет: «Если долголетие Земли — лишь мгновение микроскопической крупицы мировой энергии, то жизнь человека — мгновение наикратчайшего мгновения». Этой метафорой писатель хочет сказать, что человек живет безумно мало, и в отведенный срок в неполный век зачастую не успевает сделать всего того, что хотел, жизнь пролетает с бешеной скоростью. Необходимо помнить об этом, чтобы бесцельно не растрачивать ценные секунды.
Но человек отстраняет эту мысль, защищается от нее, «успокаивается надеждой — нет, роковое, неизбежное не случится завтра, еще есть время». Ведь осознание кратко-временности жизни может привести к упадку духа, ощущению бессмысленности любых действий и стремлений. Однако автор замечает, что «это почему-то не вызывает отчаяние, не придает поступкам бессмысленной тщетности».
Бондарев считает, что человек осознает быстротечность жизни, но всё-таки не хочет расставаться с ней. Человек убежден в своей наивысшей власти на Земле, мнит себя бессмертным, и «в его убежденности — пружины движения, энергии, действия, страстей». Я согласна с позицией автора. Пусть век наш недолог, но он прекрасен тем, что у нас есть возможность ощутить всю красоту жизни. И просто непозволительно бесполезно тратить предоставленное нам время.
При прочтении текста Бондарева мне вспомнился Илья Ильич Обломов, главный герой романа «Обломов» И. В. Гончарова. Илья Ильич был апатичен и до ужаса ленив, все время лежал на диване, предаваясь мечтам о великом, но никогда не воплощая ни одно из своих мечтаний в жизнь. Ему казалось, что у него всегда будет время для свершений, и он постоянно все откладывал на завтра, которое никогда не наступало. Обломов бессмысленно растратил всю свою жизнь и не заметил, как быстро она кончилась.
Тема быстротечности жизни звучит и в стихах многих поэтов. Я могу привести в пример стих С. Есенина «Не жалею, не зову, не плачу…». Все это стихотворение — словно реквием поэта по молодости, которую больше никогда не вернуть, по «утраченной свежести, буйству глаз и половодью чувств». Реквием по ушедшему безвозвратно времени.
В заключение могу сказать, что возможность жить нам дана лишь один раз, и чтобы она стремительно не пролетела, надо радоваться каждому моменту, каждой минуте. Зря потерянное время нельзя вернуть, нужно беречь его и тратить только на то, что имеет значение.
(5) Невозможно согласиться, что в её рождении уже заложен последний миг прощания, что смерть — нерасторжимая уже тень жизни, неразлучный её спутник в солнечные дни радости, любви, молодости, успеха, и чем ближе к закату, тем длиннее и заметнее роковая тень. (6) Вечность - это бесконечное время, и вместе с тем нет времени у вечности.
(7) Если долголетие Земли — лишь мгновение микроскопической крупицы мировой энергии, то жизнь человека — мгновение наикратчайшего мгновения.
(8) 26 января 1976 года в северном полушарии неба взорвалась звезда размером с наше Солнце, и загадочный гигантский взрыв продлился всего сорок минут, выплеснув в пространство такое количество энергии, которой хватило бы Земле и нам, грешным, на миллиард лет.
(9) Никому не известно, с чем был связан этот взрыв — со смертью или рождением новой звезды, или, может быть, агония стала рождением, или, может быть, было непостижимое высвобождение ядерной энергии, гибель звезды, её превращение в чёрную дыру, необычайной плотности небесное тело, которому в предназначенный миг тоже суждено взорваться и умереть, смертью своей образуя совсем уж загадочную белую дыру.
(10) Кто точно ответит, каким законам, каким силам Вселенной подчинена стихия и эволюция, периоды жизни и час смерти, рычаги превращения жизни в смерть и смерти в жизнь?
(11) Едва ли мы сможем объяснить, почему человеку дан срок не девятьсот лет, а семьдесят (по Библии), почему так молниеносна, быстротечна молодость и почему так длительна старость. (12) Мы не можем найти ответа и на то, что подчас добро и зло невозможноотъединить, как причину от следствия. (13) Как это ни горько, однако не стоит переоценивать понимание человеком своего места на Земле — большинству людей не дано познать смысл бытия, смысл собственной жизни.
(14) Ведь нужно прожить весь данный тебе срок, чтобы иметь основания сказать, правильно ли ты жил. (15) Как иначе осмыслить это? (16) Умозрительным построением возможностей и назидательных предопределений?
(17) Но человек не хочет согласиться с тем, что он только мизерная крупица пылинки-Земли, невидимая с космических высот, и, не познав себя, дерзостно уверен, что может постичь тайны, законы мироздания и, конечно, подчинить их повседневной пользе.
(18) 3нает ли человек, что он обречён?.. (19) Беспокойная эта мысль лишь изредка мелькает в его сознании, он отстраняет её, он защищается, успокаивается надеждой — нет, роковое, неизбежное не случится завтра, ещё есть время, ещё есть десять лет, пятьлет, два года, год, несколько месяцев...
(20) 0н не хочет расставаться с жизнью, хотя она у большинства людей состоит не из великих страданий и великих радостей, а из запаха рабочего потаи простеньких плотских удовольствий. (21) При всём этом многие люди отделены друг от друга бездонными провалами, и только тоненькие жёрдочки любви и искусства, то и дело ломающиеся, соединяют их иногда.
(22) И всё же сознание человека, наделённого умом и воображением, вмещает и всю Вселенную, её ледяную жуть звёздных совершающихся таинств, и личную трагедию закономерной случайности рождения на свет и краткосрочности жизни. (23) Но и это почему-то не вызывает отчаяния, не придаёт его поступкам бессмысленной тщетности, подобно тому как не прекращают неутомимой деятельности и мудрые муравьи, озабоченные, видимо, одной полезной необходимостью её. (24) Человеку мнится, что он обладает наивысшей властью на Земле, и поэтому он убеждён, что бессмертен. (25) Он надолго не задумывается о том, что лето сменяется осенью, молодость — старостью и даже ярчайшие звёзды гаснут. (26) В его убеждённости — пружины движения, энергии, действия, страстей. (27) В его гордыне — легкомыслие зрителя, уверенного, что занимательный фильм жизни будет длиться непрерывно. (28) Не преисполнено ли гордыни и искусство в самонадеянном желании познать мгновения мгновений бытия, в надежде передать человеку чужой опыт разума и опыт чувства и таким образом остаться бессмертным?
(29) Но без этого убеждения нет идеи человека и нет искусства.