Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

РЕГИСТРАЦИЯ
  вход
забыли пароль?





ПОИСК:

У нас более 50 000 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!


Сопутники: В. Вересаев и М. Горький. Часть шестая (Горький Максим)


<…> новых людей, что всегда делалось им ранее. И хотя эти новые люди не получали полнокровного изображения, всё же чувствовалось, что именно они определяют поступательное развитие жизни. Изображение ренегатства без решительного осуждения его не могло не вызвать недовольства Горького.

Несправедливо было бы сближать Вересаева с писателями, очерняющими революционера, но нельзя было не заметить, что столь обострённый интерес к общественно-политической проблематики, столь характерный для его предшествующего творчества, уступил теперь место увлечению морально-этическими и философскими проблемами.


Писатель увлекался в ту пору интуитивной философией Бергсона.

Раскрытие психологии героев путём выявления их общественных взглядов, - в подобном раскрытии наиболее полно проявлялась творческая натура самого писателя, - уже не удовлетворяет Вересаева. Он приходит к выводу, что изображение жизни обеднялось им, она шире общественной деятельности человека. Но в своём стремлении более полно раскрыть жизнь Вересаев-художник вновь допустил односторонность. Отказавшись от социального объяснения жизни, герой повести Чердынцев увидел её подчинённой таинственным силам, неподвластным человеческой воле и сознанию. Поиски нового смысла жизни привели героя к преклонению перед Неведомым, перед подсознательным началом, возведённым в ранг мистического «Хозяина жизни».

Foxford

Смысл её обретается героем в радостном единении с природою. Мотивы, лишь слегка намеченные в рассказе «Перед завесой», получают теперь широкое развитие.

В начале повести Вересаев показал неприглядность героя-ренегата и его нового окружения, в конце делалась попытка возродить Чердынцева (об этом говорило и само заглавие «К жизни»), но это возрождение (в первой редакции Чердынцев возвращался к революционной работе) не было художественно убедительным, что и было отмечено критикой.

Повесть обнаружила новый перекос: общественность не включилась органически в понятие человеческой жизни, и та снова выглядела однобокой. Подобное освещение не входило в субъективные намерения автора, имевшего мужество признать своё поражение.

Позднее, в «Записях для себя», Вересаев говорил: «В долгих исканиях смысла жизни я в то время пришел, наконец, к твёрдым, самостоятельным, не книжным выводам, давшим мне глубокое удовлетворение, давшим собственное, питающее меня до сих пор знание – в чём жизнь и в чём её «смысл»? Я захотел все свои нахождения вложить в повесть, дать в ней ответы на мучавшие меня вопросы. Но, во-первых, ответы эти для того времени и для выведенного мною лица были совершенно не характерны. Это были именно только мои ответы, для себя … Я попытался свои искания и нахождения втиснуть в художественные образы – и только исковеркал их, получилась вещь неуклюжая, надуманная, неубедительная».

Таким образом, не примкнув к писателям, поддавшимся воздействию реакции, Вересаев всё же значительно ослабил социальное звучание своего творчества. Подобно другим знаньевцам (Андрееву, Скитальцу, Куприну), автор «К жизни» не увидел то новое, что было рождено революцией, и тем самым утерял возможность показать наиболее характерное в русской жизни в канун новых революционных битв.

В годы реакции у Горького были идейные срывы – увлечение богостроительством, нашедшее отражение в повести «Исповедь». Но это было только временное уклонение от избранного пути.

Вересаев ищет новые принципы изображения жизни, но не находит их. Признав свою художественную неудачу, писатель обращается в 1910-е годы к критическим исследованиям и изучению эллинского мира. К созданию большого произведения - всё о той же идейно мечущейся интеллигенции – он вновь обратится лишь после Октября, преодолев свои идеалистические увлечения. 3 июня 1925 года Горький писал Вересаеву о повести «В тупике»: «… мне она дорога её внутренней правдой, большим вопросом, который Вы поставили перед людями так задушевно и мужественно».

Любимая автором книга «Живая жизнь» (1909 – 1910) была посвящена Достоевскому и Л. Толстому. «Человек проклят» и «Да здравствует весь мир!» - таковы заглавия двух частей этого исследования, раскрывающие основную мысль в оценках творчества двух гигантов русской литературы. Здесь Вересаев надеялся более полно, чем это удалось сделать в повести «К жизни», раскрыть своё новое миропонимание. И хотя увлечение идеалистической философией наложило большой отпечаток на новую книгу, «Живая жизнь» несомненно, сыграла свою положительную роль в борьбе вокруг наследия Л. Толстого и Достоевского.

Как известно, Горький в эти годы особенно горячо выступал против увлечения идеями Достоевского и их пропаганды. Борьба с Достоевским и достоевщиной, несмотря на многие различия, сближала Вересаева и Горького. В этом плане он продолжал видеть в Вересаеве своего единомышленника.

После инцидента 1908 года переписка между писателями была прервана. Горький не принял повесть «К жизни», но, видимо, всё же пересмотрел слишком суровую оценку её. Произведение Вересаева, как известно, подверглось резкой критике символисткой печати, усмотревшей в исповеди ренегата выпад против сторонников символизма.

Когда возникал вопрос о редакторе литературного отдела организуемых сборников или журналов, Горький неизменно называл имя Вересаева, так как был уверен в том, что тот не допустит на их страницы произведения литературных ренегатов. В 1907 году Горький рекомендовал Вересаева Е. К. Малиновской, выступившей в роли организатора литературно-публицистического сборника, средства от продажи которого предназначались для революционной работы, а в 1912 году советовал привлечь Вересаева в журнал, организуемый Н. К. Муравьёвым. Оба издания не состоялись, но вскоре Горький на практике столкнулся с Вересаевым-редактором.

В годы революционного подъёма литераторы, в основном участники «Сред», решили организовать собственное книгоиздательство, позволяющее им более активно противостоять буржуазной и модернистской литературе и вместе с тем укрепить материальное положение авторов. По словам Вересаева, который возглавил «Книгоиздательство писателей в Москве», литераторов объединяли лозунги: «Ничего антижизненного, антиобщественного, антиреволюционного; стремление к простоте и ясности языка; никаких вывертов и кривляний». Писатели предложили Горькому стать пайщиком, но он был занят в это время поисками денег для своего издательства и журнала. Помешало и другое. В числе организаторов был Н. Клестов (Ангарский), переписка с которым создала у Горького впечатление, что человек этот не может стоять во главе большого и ответственного дела. Горький отказывается стать пайщиком, но соглашается опубликовать в товарищеском издательстве свою книгу «Сказки» («Сказки об Италии»). Горький стал пайщиком издательства после возвращения в Россию, в 1914 году, но никакого участия в делах издательства не принимал.

В цикле рассказов об итальянцах Горький отдал щедрую дань приютившей его стране. Он полюбил Италию, и эта любовь нашла выражение в ярком воспроизведении её людей и природы. Рассказы эти создавались одновременно с рассказами о юношеских скитаниях по Руси. Горький невольно сравнивал и противопоставлял увиденное на родине и на чужбине. Оба цикла «Сказки об Италии» и «По Руси», затрагивая общие проблемы, как бы дополняли друг друга. Это – единый замысел.

В рассказах о Руси своеобразно использован жанр воспоминаний, в «Сказках об Италии» дан сплав разнородного материала: социальная новелла соседствовала с легендами (сказки о матерях) и жанровыми зарисовками из жизни итальянцев. Бытовые и социальные рассказы и легенды служили единой цели восславить человека – творца и гражданина.

Главенствующее место в «Сказках об Италии» принадлежало теме труда и изображению его воздействия на восприятие мира. Автор хотел показать, как идеи социализма просачиваются в быт, изменяя и обогащая народную психологию. Мы видим в «сказках» организаторов социалистического движения и людей, воспринимающих социалистические идеи непосредственно из уроков своей жизненной борьбы. Сценки итальянской жизни показывали классовую и бытовую солидарность людей труда, крепящую их единство. Новая этика и новое представление о жизни опирались не только на новые формы классовой борьбы, но и на лучшие традиции народного быта. «Мы – простые, рабочие люди, синьор, - говорит один из героев Горькая, - у нас – своя жизнь, свои понятия и мнения, мы имеем право строить жизнь, как хотим и как лучше для нас». Жанровое разнообразие помогало подчеркнуть героизм, рождаемый буднями.

Обновлено:
Опубликовал(а):

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

.

Полезный материал по теме
И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском


регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.
Сообщить о плагиате

Copyright © 2011-2019 «Критическая Литература»

Обновлено: 03:39:25
Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение