Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

РЕГИСТРАЦИЯ
  вход
забыли пароль?





ПОИСК:

У нас более 50 000 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!


Жизнь и творчество Анны Ахматовой в годы гласности. Часть вторая (Ахматова Анна)


Прощание с арестованным сыном А. Ахматова сравнивает с выносом тела, умоляет: « <…> То, что случилось, // Пусть чёрные сукна покроют»; ей слышатся звуки отпевания. Постепенно тема мученичества сына и матери приобретает библейскую окрашенность: о трагической судьбе сына поэтесса пишет как о «кресте высоком», себя уподобляет Богоматери, разделяющей страдания Христа.


Центральные, по представлениям А. Ахматовой, главы поэмы выделены, озаглавлены: «Приговор», «К смерти», «Распятие». Это кульминация произведения, высший пик драматического напряжения. Приговор сыну воспринимается поэтессой как приговор самой себе. Он сравнивается с упавшим с неба камнем, придавившим человека. Парализованы, приведены в состояние комы все чувства, утрачено само желание жить. Переживания героини передаются очень скупыми, лаконичными средствами, главным образом, проступают из подтекста. По этим косвенным признакам можно понять, какого невероятного усилия требует продолжение существования, когда отнято, кажется, всё:

«У меня сегодня много дела:

Надо память до конца убить,

Надо, чтоб душа окаменела,

Надо снова научиться жить.

А не то …»

Анафора звучит как заклинание («надо», «надо», «надо»), внутренний приказ выдержать бремя страданий, хотя и ценой «окаменения» - запрета проявлять естественные человеческие чувства.

Foxford

Насилие, которое вынужден при этом творить человек над своей душой, выражают категории смерти («убить», «окаменеть»). Но оно представлено как единственная альтернатива самоубийству, мысли о котором отгоняет от себя поэтесса. Однако превратиться в камень живому, мыслящему человеку до конца так и не удаётся. «Страшные глаза» сына, в которых застыло «окаменелое страданье», - всё время перед внутренним взором А. Ахматовой, как и детали последнего, прощального свиданья. Сознание, что теряет сына навеки, для матери невыносимо.

Глава «К смерти» раскрывает психологическое состояние человека, видящего избавление от непосильных мук и ставшей ненужной жизни в смерти. На смену душевному оцепенению приходит ощущение надвигающегося безумия, которое «манит в чёрную долину». Сама смерть в сравнении с ужасом бытия кажется «простой и чудной». Поэтесса ждёт её без страха и внутреннего содрогания, молит: «приди», «ворвись», «подкрадись», «отрави», обращается как к близкому, всё понимающему существу. Есть что-то жуткое в той будничности, с которой она открывает дверь навстречу страшной гостье. Это леденящее душу спокойствие человека, поставившего на себе крест:

«Мне всё равно теперь».

Предпочтение жизни смерти, - может быть, самое сильное, хотя и не брошенное открыто, обвинение тоталитаризму. Оно проступает из всего контекста главы, раскрывающей, что оставлено человеку жесточайшим режимом: безумие и смерть. Эти понятия олицетворяются, предстают как неотъемлемый атрибут существования советских людей в 30-е годы. Они занимают весь первый план повествования, оттесняя на периферию образы естественного мира, который так же прекрасен, как и всегда. Безумие рисуется в виде фантастической фигуры с крылами, накрывшим половину души, облик смерти трансформируется в соответствии с многообразием её вариантов, присущих трагическому времени. Так преломляет человеческая душа зловещие реалии современности.

Моральную опору поэтесса ищет в Библии, в восприятие которой вкладывает глубоко личный подтекст. Христианская легенда о распятии Иисуса, его муках на кресте и безмерном горе матери соотносится ею с трагедией собственной жизни. В казнимом Христе женщина видит и своего сына, в страдании Богородицы угадывает то, что переживает сама. Голгофа трактуется как судьба человека, отвергающего мир зла. Хотя он и гибнет в неравной борьбе, но одерживает нравственную победу над своими палачами, воскресает для бессмертия как пример противостояния антигуманизму. Не случайно его мужество, нравственную стойкость славит хор ангелов. Библейская мифология в поэме служит средством возвеличения христианских идеалов – гуманизма, милосердия, любви. А. Ахматова напоминает читателю об общечеловеческих гуманистических ценностях, отказ от которых превращает жизнь в ад. Потому-то глава «Распятие» не только не выпадает из общей структуры произведения, но придаёт авторской концепции законченность и глубину историко-культурной ретроспективы. В ней осуществляется прорыв в сферу идеального, укрепляющего душу, отрицающего всевластие смерти.

Сознанием исполненного гражданского долга проникнут «Эпилог» поэмы. Он звучит как поминальная молитва о людях, попавших под кровавый каток сталинщины, безвестных жертвах преступной, бесчеловечной власти.

«Хотелось бы всех поименно назвать,

Да отняли список, и негде узнать, - »

Пишет А. Ахматова. В интонацию плача врывается нота гневного протеста против убиения самой памяти о народных страданиях. Поэтесса стремится донести до потомков страшную правду – утаиваемую, запрещённую, «крамольную». Она характеризует себя как голос «стомильонного народа», живущего с кляпом во рту. А. Ахматова противопоставляет декретированной лженародности мироощущение человека, спаянного с соотечественниками едиными думами, единой мукой. Траурный речитатив финала возвращает нас к началу произведения, предваряемого эпиграфом из написанного в 1961 году стихотворения «Так не зря мы вместе бедовали»:

«Нет, и не под чуждым небосводом,

И не под защитой чуждых крыл, -

Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью был».

Народность поэмы А. Ахматовой – в раскрытии трагической общенародной судьбы в эпоху тоталитарного гнёта, в важности её идей и образов для формирования общественного сознания, в развитии мотивов и поэтика устного народного творчества. Народная этическая традиция питает присущее поэтессе чувство достоинства, с которым она несёт своё горе, обращается к современникам и потомкам. За ним стоят сознание нравственной правоты, величие непреклонного духа. Кажется, что именно А. Ахматову имел в виду Ю. Пастернак, когда в 1939 году утверждал: «Нужно, чтобы кто-нибудь гордо скорбел, носил траур, переживал жизнь трагически». Таков её образ, встающий со страниц «Requiem»-а, создание которого явилось творческим подвигом А. Ахматовой.

Обновлено:
Опубликовал(а):

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

.

Полезный материал по теме
И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском


регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.
Сообщить о плагиате

Copyright © 2011-2019 «Критическая Литература»

Обновлено: 03:12:20
Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение