Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

РЕГИСТРАЦИЯ
  вход
забыли пароль?





ПОИСК:

У нас более 50 000 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!


Максим Горький и журнал «Северный вестник». Часть пятая. (Горький Максим)


Насколько дорожили в «Северном вестнике» Горьким, свидетельствует предложение издать его книгу. Узнав из письма жены Горького Е. П. Пешковой об аресте писателя (6 мая 1898 года Горький был арестован по делу социал-демократической организации в Закавказье), Волынский тревожился о судьбе семьи писателя и обращается к Гуревич: «Нам должно и важно хлопотать за Пешкова». Это «должно и важно» показывают, что хлопоты за Горького Волынский рассматривал не только с человеческой и общественной, но и с литературно-журнальной точки зрения.

Определение Гуревич – «свежий развивающийся талант в новом направлении» - вполне объясняет те мотивы, которые заставляли редакцию «Северного вестника» дорожить сотрудничеством молодого многообещающего писателя.


Поскольку задачей своего журнала Волынский и Гуревич считали прежде всего борьбу со старыми реалистическими и народническими традициями и расчистку путей новому искусству, то они, естественно, и стремились дать на страницах журнала место тем писателям, которые выделялись на фоне литературы того времени своими свежими исканиями. В рецензии на «Очерки и рассказы» Горького Волынский в качестве одного из самых положительных его признаков отмечает «отвращение ко всему шаблонному и мертвенно-банальному» (1898, №10 – 12, стр. 211), «новый протест и новую свободолюбивую мечту» (тем же, стр. 207). «Горький наделён от природы многими данными, - пишет Волынский, - литературным талантом и пытливым умом, который способен развиваться, проникаться глубокими противоречиями жизни, подниматься над этими противоречиями и стремиться к вышей красоте» (тем же, стр.

Foxford

211 – 212).

Однако рецензия Волынского, включая ряд верных характеристик, всё же издалека от истинного понимания «нового направления» Горького. В его творчестве, широко отражающем современные противоречия русской жизни, он видит только «две струи» - «босяцки-бытовую и иностранно-идейную»: «Босяк в произведениях Горького, несмотря на некоторый налёт новейшей сверхчеловеческой философии, представляется живым человеком. Автор знает этого человека до глубины, живёт с ним одною жизнью, вдохновенно бродит с ним вместе по широким степям и морским побережьям – повсюду, где есть земля, небо и воздух, не насыщенный миазмами классовых интересов и неугасимой классовой борьбы» (там же, стр. 206).

Видеть в свободолюбии Горького проявление «иностранно-идейной» струи или, как выразился критик, «искусственную прививку» идей Ницше, можно было, разумеется, только закрыв глаза на «классовые интересы» и «неугасимую классовую борьбу», при условии, когда творения искусства рассматриваются, прежде всего, в свете «высшей», «общечеловеческой психологии». А именно таков был метод Волынского-критика. Критик «Северного вестника» по существу игнорировал реальное содержание произведений Горького, их социальное звучание, тесную связь с русской жизнью той эпохи.

Волынский не был первым и единственным, кто сближал молодого писателя с Ницше. Об этом не раз писали критики 90-х годов. Однако не все разделяли подобную точку зрения, основанную на смешении взглядов и настроений писателя и его героев-босяков. И здесь особенно ценным и показательным является свидетельство такого «последователя Заратустры», как Н. Минский. Сближение философии Горького и Ницше он считал профанацией Ницше. «Сознаюсь, - говорит Минский, - что видеть в философии г. Горького отражение ницшеанства или индивидуализма Ибсена я не решаюсь. Если это учение и в самом деле отразилось в миросозерцании молодого беллетриста, то в весьма искажённом виде, и едва ли кто-нибудь из последователей Заратустры согласится на замену сверхчеловеческой свободы русскою удалью и стремления по ту сторону добра и зла бегством по ту сторону Кубани. Но, несмотря на это, книга г. Горького кажется мне серьёзным литературным явлением хотя бы потому, что молодой автор дерзнул взглянуть на жизнь самостоятельно, без тех наглазников, которыми разные прошеные и непрошеные учителя и гувернёры так ревниво стараются ограничить кругозор русского интеллигентного человека. Много смелости в замыслах г. Горького, и хочется верить, что эта смелость – признак недюжинной силы».

Сам Горький в «Беседах о ремесле», возвращаясь в воспоминаниях к 90-м годам, разъясняет своё отношение к босякам и Ницше таким образом.

«Критика, - пишет он, - упрекала меня за то, что я будто бы <<романтизировал босяков>>, возлагал на люмпенпролетариат какие-то неосновательные и несбыточные надежды и даже приписал им <<ницшеанские настроения>>».

«<<Романтизировал>>? Это едва ли так. Надежд не возлагал никаких, а что снабдил их, так же, как Маякина, кое-чем от философии Ницше – этого я не стану отрицать. Но и не утверждаю, что в обоих случаях действовал сознательно, , однако думаю, что приписывал бывшим людям анархизм <<ницшеанства>>, <<анархизм побеждённых>>, имея на это законное право. Почему?

«А потому что <<бывшие люди>>, которых жизнь вышвырнула из <<нормальных>> границ в ночлежки, в <<шалманы>>, и некоторые группки <<побеждённых>> интеллигентов обладали совершенно ясными признаками психического сродства».

Горький говорит также о чуждости ему в 90-е годы социальной философии Ницше и о неосновательности упрёка критиков в пристрастии к его учению. «Я, - вспоминает Горький, - был человеком <<толпы>>, и <<герои>> Лаврова – Михайловского и Карлейля не увлекали меня, так же как не увлекала и <<мораль господ>>, которую весьма красиво проповедовал Ницше».

Обращаясь к статье «Беседы о ремесле», мы, конечно, должны учитывать, что в своё прежнее восприятие тех или иных явлений Горький мог внести известные коррективы, подсказанные ему более чем тридцатилетним житейским и литературным опытом. В частности, в статье нет того, что находит в письме к Волынскому 1897 года: «… ибо и Ницше, поскольку я его знаю, нравится мне». Но это признание противоречит тому, что говорится о Ницше в «Беседах о ремесле», лишь на первый взгляд. В Ницше Горькому была близка антимещанская стихия, борьба с «христианскими добродетелями», противопоставление язычества христианству (на этом противопоставлении и был построен роман Мережковского «Отверженный»). Ницшеанская же «мораль господ», презрение к народу, аристократизм, крайний индивидуализм, за который ратовали символисты вслед за Ницше, - всё это было глубоко враждебно Горькому.

Начав сотрудничать в «Северном вестнике», Горький вовсе не примкнул к декадентскому направлению. Вряд ли его устраивало в журнале всё. В условиях 90-х годов у него не было полностью единомышленного органа, но «Северный вестник» на время стал ему ближе других журналов.

Получив предложение о сотрудничестве, Горький не внял совету В. Поссе не ходить «в нахальный <<Северный вестник>>». Он сообщил Волынскому, что с год и более тому назад писал ему несколько писем, но не посылал, предполагая, что стоит вне его «внимания к начинающим литераторам». «Мне было очень лестно получить от Вас приглашение сотрудничать в «Северном вестнике», уважаемый Аким Львович, - признавался Горький, - ибо к Вам я отношусь как к мыслителю вполне оригинальному и как к мужественному человеку. Мне хотелось бы написать что-нибудь очень порядочное и достойное журнала, который Вы ведёте с таким блеском».

В одном из следующих писем Горького так отзывается о «Северном вестнике»: «Это лучший русский журнал, ибо он говорит новое слово, настоящее русское и нужное для жизни. Если люди перестанут быть идеалистами – что отличит их от зверей? На сотрудничество у Вас я смотрю, как на честь для себя и если б Вы меня не пригласили – я всё-таки пришёл бы к Вам, хотя, быть может, и не скоро …».

Итак, из этого письма вытекает, что новое и нужное слово журнала, которое делает его лучшим русским журналом, - идеализм.

Но в каком значении Горький употребляет этот термин? Равен ли он идеализму «Северного вестника»?

В одной из статей 1906 года Горький писал, что он применяет термин «идеализм» не в философском значении, а в смысле практического идеализма. В таком ли смысле употреблял слово «идеализм» ранний Горький?

В статье «Поль Верлен и декаденты» Горький говорит об удушливой атмосфере материализма, меркантилизма и морального оскудения. О Мелисанде, героине «Принцессы Грузы» Ростана, он пишет, что «каждое слово её полно чистого и сильного идеализма». В письме к Волынскому читаем: «… родился идеалистом, а теперь становлюсь скептиком». Сам контекст, в котором выступают термины «материализм» и «идеализм, подтверждает, что они употреблены не в философском значении.

Обновлено:
Опубликовал(а):

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

.

Полезный материал по теме
И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском


регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.
Сообщить о плагиате

Copyright © 2011-2019 «Критическая Литература»

Обновлено: 02:00:43
Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение