Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

РЕГИСТРАЦИЯ
  вход
забыли пароль?





ПОИСК:

У нас более 50 000 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!


Сравнительный анализ произведений Максима Горького и Петра Якубовича. Часть 3. (Сравнительный анализ)


Приведённые примеры убедительно показывают, что героическая лексика Горького-поэта исторически связана с народнической поэзией, и прежде всего с поэзией Якубовича. Как же относился Якубович к перекличкам с его поэзией в творчестве молодого Горького? На этот вопрос поэт ответил сам.

Якубович с большим вниманием следил за творчеством Горького, видя в нём «единственную поэтическую силу, которую дало последнее литературное поколение». То, что Горький бесповоротно потерян для «Русского богатства», весьма огорчало его.


Подчёркивая верность идеалам революционного народничества 70-х, Якубович не разделял марксистских взглядов Горького. «Рыцарь народничества» - так назвал Горький Якубовича – не мог простить молодому писателю его близости к марксизму. В письме к В.А. Десницкому Горький так вспоминал о встрече с Якубовичем в 1901году: «Якубович, сидя плечо в плечо со мною, заявил, между прочим, что он окончательно убедился в моей заражённости марксизмом и что «история никогда не простит мне измены народу» … Убежденнейший был человек! И стихи свои любил беззаветно». Идейно-психологические расхождения, по-видимому, стали основной причиной прекращения переписки поэта с Горьким. В связи с этим представляют большой интерес выписки из утраченного письма Горького к Якубовичу, обнаруженные нами в записной книжке поэта за 1900 год. Они проливают свет на мировоззрение Горького.

Foxford

Приводим эту запись полностью:

«Ответить (М. Горькому) на след<ующее>: - «Репрессии по отн<ошению> к печ<атному> слову есть лишь необход <имое> проявление наступающей агонии. – Я теперь ни пессимист, ни оптимист: я вижу, как растёт самосознание того класса, на кот <орый> только и мож <но> опир <аться> …. – Не вы ли 15 – 17 л <ет> назад указывали на этот путь? – Обидно мне за статьи Н. М <ихайловского>. Неужели он не хочет соглас <иться>, что тепер <ешнее> теч <ение> р <усского> м<арксизма> прогрессивно? А он борется с н <им>, как с врагом, да ещё иногда «никуда негодными средствами». – Очень бы хот <ел> знать В <аши> взгляды, т <ем> б <олее>, что Вас почему-то отчисляют теперь к чистым «народникам». – Я, конечно, стою на стороне «историч <еских> материалистом», так как правда жизни за них; и, кроме того, с точки зрения материал <истического> понимания истории явления общест <енной> жизни объясняются понятно и «планомерно». – Да и как-то обидно и подозрительно единодушие, с каким даже лучшие народники соединились со всякими пенкоснимателями и мракобесами против нового течения!».

29 января 1900 года Якубович писал Горькому: «Как раз в последнее время я перечитывал Ваши сочинения в отдельном издании (прежде читал в журналах) … я всё больше и больше при этом убеждался, что душевный строй Ваш не тот, что мой, что Вы – создание нового времени, говорящего на языке совершенно другом, во многом мне чуждом и непонятном. Так же, должно быть, чужд Вам и я, как писатель … Как «Мельшина», Вы, может быть, поймёте меня (хотя и то, уверен, не во всём), но можете ли Вы понять меня, например, как «П. Я.», автора стихов? .. Стихи и Вы, по-видимому, любите, поэзию понимаете и цените, но скажите откровенно: мои стихи задевают ли в Вашем сердце какие-либо струны, или оставляют его совершенно холодным?..». Вопрос этот сильно волновал Якубовича. Появился новый читатель, и поэт-народоволец чувствовал, что тот требует уже иных песен. «Друзья у моей поэзии есть, - писал он редактору «Журнала для всех» В. С. Миролюбову, - но круг их очень ограничен».

Якубович говорит о родственности своих отверженных героев и героев «босяцких» рассказов Горького, - тематическая близость этих произведений была отмечена критикой тех лет, - но тотчас же добавляет, что Горький – «человек совершенно другой эпохи». Возможно, что Якубович подметил близость некоторых поэтических образов Горького к образам своей поэзии, которую, как отметил Горький, он любил беззаветно, но вместе с тем старый поэт понимал, что горьковские образы вызвало к жизни иное, чем у него, мировоззрение, «удивительно» совпавшее с «зародившимся настроением целой эпохи». И потому он не только не считал себя оказавшим воздействие на Горького, но даже опасался, что стихи его вообще не задевают горьковского сердца.

Ответное письмо Горького не сохранилось. В 1900-е годы поэзия Якубовича с его оглядкой на героическое прошлое, видимо, уже не задевала молодого писателя. Он всё сильнее связывал себя с марксизмом, не принимаемым Якубовичем. Но следы того, что стихи «П. Я.» ранее сильно трогали сердце Горького, явственны в его творчестве.

Генетические связи горьковской символики с символикой Якубовича не порывались и в начале 1900-х годов. Так, весьма значительная близость между стихотворением Якубовича «Человек» и поэмой Горького с тем же заглавием.

Стихотворение «Человек» было написано Якубовичем в акатуйской каторжной тюрьме в 1891 г. Это было время формирования марксисткой идеологии и значительных сдвигов в массовом рабочем движении, нашедших отклик в ряде бодрых стихотворений поэта о людях труда («Кузнецы», «Песня бурильщиков»). Поэма «Человек» обдумывалась Горьким в годы, предшествующие первой русской революции, и была опубликована в 1904 г. В первом «Сборнике товарищества «Знание». Если «Человек» Якубовича подвергался цензурным гонениям за «бунтовщические стремления» и «революционное настроение автора, скрывающиеся под маской стремления к правде и свободе», то поэму Горького реакционная критика назвала «революционным воззванием, преступной прокламацией».

Несмотря на ряд специальных работ, посвящённых анализу поэмы «Человек», до сих пор не выявлены литературные предшественники Горького. Одним из них несомненно был Якубович. Стихотворение «Человек» по теме, философскому настроению, романтическому пафосу, по отдельным стилевым и лексическим совпадениям предваряет создание горьковского героического образа.

«Человек» Якубовича, как и одноимённая поэма Горького, состоит из двух частей. Интересно композиционное соотношение основных образов. У Якубовича их три: Природа, Человек и Разум. У Горького два: Человек и Мысль. Горьковские спутники Человека (Любовь, Надежда, Вера, Сомнение и др.) у Якубовича отсутствуют. Центральные символические образы – Человек и Мысль определяют у обоих поэтов основное философско-поэтическое содержание и развитие темы.

Стихотворение Якубовича начинается патетическим монологом Природы, который сразу же вводит нас в атмосферу вечного спора её с Человеком. Признавая в Человеке могучего творца, Природа предлагаем ему ограничить сферу познания её тайн, угрожая в противном случае гибелью:

«Живи ж, как всё живёт: минутною волною

Плесни – и пропади в пучинах вековых,

И не дерзай вставать на бурный спор со мною,

Предвечной Матерью всех мёртвых и живых!»

Если первая часть стихотворения Якубовича не совпадает с образной системой горьковской поэмой, то вторая часть, воссоздающая образ Человека, его философскую программу и путь к достижению конечной цели борьбы, подводит нас вплотную к истокам горьковского замысла. По своей тональности оба произведения относятся к философско-романтической поэзии, прославляющей Человека с большой буквы.

Человек Якубовича не может смириться. «Но с поднятым челом и с возгласом «Свобода!..» \ Шатаясь, падая под ношей крепостных мук», идёт человек-титан, бросая дерзкий вызов природе, которая «мертва в красе» своей суровой, в то время как он «согреет огнём бессмертного ума».

Не подвержен смирению и Человек Горького.

Интересно совпадение отдельных деталей портретного облика. У горьковского Человека «гордое чело», он идёт «подняв высоко гордую голову». У Якубовича Человек идёт «с поднятым челом», он «гордо говорит». Характеризуя непримиримость Человека к рабству, Горький наделяет его эпитетами «мятежный» и «свободный»: у него «крик души мятежный», он «свободный, гордый». У Якубовича Человек идёт «на миг не выпуская \ Хоругви мятежа из напряжённых рук». Его свободолюбие подчёркивает возгласом «Свобода!». Совпадения относятся и к характеристике трудного пути. Горьковский Человек идёт сквозь «жуткий мрак». У Якубовича – «сквозь ливень, мрак». У Горького Человек идёт, «орошая кровью сердце свой трудный, одинокий, гордый путь», у Якубовича он «засевал кровавый пот труда» в пустыне.

Обновлено:
Опубликовал(а):

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

.

Полезный материал по теме
И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском


регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.
Сообщить о плагиате

Copyright © 2011-2019 «Критическая Литература»

Обновлено: 18:58:02
Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение