Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

РЕГИСТРАЦИЯ
  вход
забыли пароль?





ПОИСК:

У нас более 50 000 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!


Сочинения по творчеству Гумилёва: «Тема дальних странствий» и «Тема лирического героя» в поэзии Гумилёва. (Школьные сочинения)


Сочинения по творчеству Гумилёва: «Тема дальних странствий» и «Тема лирического героя» в поэзии Гумилёва.

ТЕМА ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ В ПОЭТИЧЕСКОМ ТВОРЧЕСТВЕ Н. С. ГУМИЛЁВА

Темнеющее закатное небо. Красные лучи солнца растворяются в прозрачной морской воде. Волна покачивает лёгкое судёнышко, и тихо хлопает под ветром парус. В челноке весёлый человек, «загорелый кормчий», отважный мореплаватель. Это сам Николай Гумилёв, человек, которому всегда были свойственны страсть к путешествиям и жажда перемены мест.


Откуда возникла у поэта неодолимая тяга к бродяжничеству? Думается, причина кроется в особом мироощущении Гумилёва, в его стремлении к познанию мира и в результате самого себя. «Мне всегда было легче думать о себе, как о путешественнике или войне, чем как о поэте», - писал, и эти его слова во многом объясняют его творчество и судьбу. С точки зрения Гумилёва, - поэт – это «хмурый странник», «который должен ехать, должен видеть моря и тучи, и чужие лица».

Тема странствий вырастает в творчестве поэта постепенно, от стихотворения к стихотворению, от одного поэтического сборника к другому. Во многом она определяет смысловую направленность книги стихов «Жемчуга».

Поступаете в 2019 году?

Наша команда поможет с экономить Ваше время и нервы:

  • подберем направления и вузы (по Вашим предпочтениям и рекомендациям экспертов);
  • оформим заявления (Вам останется только подписать);
  • подадим заявления в вузы России (онлайн, электронной почтой, курьером);
  • мониторим конкурсные списки (автоматизируем отслеживание и анализ Ваших позиций);
  • подскажем когда и куда подать оригинал (оценим шансы и определим оптимальный вариант).

Доверьте рутину профессионалам – подробнее.

Герои «Жемчугов» - капитаны, бестрепетные и дерзкие открыватели мира, пропитанные потом и солью, судьба которых – скользить по «изгибам зелёных зыбей», «меткой пулей, острогой железной настигать исполинских китов». Путешествие капитанов не просто узнавание новых земель, это поиск духовных ценностей и жизненных ориентиров. Вот почему Гумилёв грезит в стихах о странах, «куда не ступала людская нога, где в солнечных рощах живут великаны и светят в прозрачной воде жемчуга». Образ жемчугов глубоко символичен: поэт говорит о дорогом жемчуге добра, любви и красоты, о том, что отрывает человека от земли и поднимает к небу.

Лирический герой Гумилёва дерзок, полон отваги, он осознаёт наркотическую власть моря и верит, «что не все пересчитаны звёзды» и «что мир не открыт до конца». Поиск автора уходит в перспективу. Он не видит, не знает, где конец пути, но смело идёт вперёд, потому что «лучше слепое ничто, чем золотое вчера».

Прекрасно узнавание нового мира в поэме «Открытие Америки» (сборник «Чужое небо»):

«Свежим ветром снова сердце пьяно,

Тайный голос шепчет: «Всё покинь!»

Перед дверью над кустом бурьяна

Небосклон безоблачен и синь,

В каждой луже запах океана,

В каждом камне веянье пустынь».

Здесь радость «бушующей» крови, восторг при виде «дикой и пленительной земли». Однако уже в этой поэме мотив пути усложняется: Гумилёв видит наслаждение не в достижении цели, а в самом процессе поиска и преодоления. Чувство удовлетворённости, успокоенности ему чуждо, и он, покинутый Музой Дальних Странствий, глубоко страдает. А сладкий зов этой Музы влечёт поэта на поля Родоса и в пьянящий Китай, в Левант и великолепную Бассору. Правда, перед нами уже не просто «покорный пилигрим», плывущий «за жизнью благостной и мирной», но человек, посвящающий свой сердце Богу.

Постепенно тема странствий в стихах Гумилёва приобретает философское звучание. Мотив обычного путешествия перерастает в тему непрерывного жизненного поиска, духовного роста человека, душа которого проделывает сложный путь от червя к Солнцу и прозревает. Духовное прозрение, «зоркое» сердце – вот что дают поэту его странствия:

«Я в коридоре дней сомкнутых,

Где даже небо – тяжкий гнёт,

Смотрю в века, живу в минутах,

Но жду субботы из суббот,

Конца тревогам и удачам,

Слепым блужданиям души …

О день, когда я буду зрячим

И странно знающим, спеши!»

В целом тема странствий в творчестве н. Гумилёва многопланова. Здесь есть путешествия далёкие и не очень, по морю и по суше, по книгам и воспоминаниям. Гумилёв-странник бредёт сквозь пространство, он переплывает время. «Мы с тобой, о Муза, быстроноги!» - с улыбкой говорит он.

ЛИРИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ В ПОЭЗИИ Н. С. ГУМИЛЁВА

Среди мастеров серебряного века есть поэты, чьё влияние на современников и потомков было особенно значительным. К таким поэтам, несомненно, относится и Николай Степанович Гумилёв. Он был известен как один из создателей и руководителей поэтической школы акмеизма. Я употребляю слово «школа», а не термин «течение» сознательно, чтобы подчеркнуть присущую Гумилёву страсть учительствовать, наставлять, руководить поэтическим образованием молодых поэтов. Он – один из самых строгих, взыскательных учителей «поэтических университетов» серебряного века, прививавший молодым стихотворцам вкус к формальной отточенности лирического высказывания.

Однако подлинный вклад Гумилёва в поэзию начала двадцатого века связан не с этим. Больше всего захватил современников сам облик лирического героя его поэзии. Уже программное стихотворение первого поэтического сборника Гумилёва открывалось утверждением бесстрашия и силы, неутомимости и тяги к самостоятельному открытию мира:

«Я конквистадор в панцире железном,

Я весело преследую звезду,

Я прохожу по пропастям и безднам

И отдыхаю в радостном саду».

«Звезда», «пропасти», «бездны», «сад» - привычные для читателя серебряного века образы. Привычек и широчайший, «космический» масштаб создаваемой картины. Всё это часто встречалось в поэзии символистов «вспоминается, например, блоковское «над бездонным провалом в вечность…», хотя Блок напишет эту строчку позднее, чем появились гумилёвские «Конквистадоры»). Поэтому сами образы ранних гумилёвских стихов несамостоятельны, вторичны. Но вот интонация стиха – ноты убеждённости, решимости, романтического дерзания – это сторона его ранней поэзии заметно контрастировала с печальной или даже трагической окраской символистической поэзии. Особенно интересна вторая строчка приведённой строфы: глагол «преследую», да ещё в сочетании с наречием «весело» звучит неожиданно дерзко, даже вызывающе.

Лирический герой Гумилёва намеренно закрывает глаза на будничность окружающей его жизни и противопоставляет ей иной мир – яркий, полный приключений – мир свободного странника. Такое отношение к жизни не случайно. Хотя лирический герой может отличаться от биографического автора (считать их тождественными нельзя), многие черты мироощущения гумилёвского героя, близки настроениям самого автора. Сохранились воспоминания о том, как Гумилёв, с детства считая себя некрасивым и слабым, мог часами стоять перед зеркалом, веря, что сумеет усилием воли изменить свою внешность. Можно сказать, что Гумилёв-поэт (уже не наивный юноша, а зрелый человек) твёрдо решивший «сделать себя» мужественным и неотразимым при помощи «зеркала искусства».

Воля и целеустремлённость – вот духовный стержень лирического героя в поэзии Гумилёва. В тысяча девятьсот восьмом году вышел в свет новый сборник стихов – «Романтические цветы». Здесь вместо прямолинейного принципа «я конквистадор» чаще используется принцип «я, как конквистадор»: лирический герой примеривает разнообразные маски. То он игрок, проигравший всё и в страшном порыве поставивший на карту свой крест; то отшельник-мыслитель, обладающий каким-то высшим знанием; то неутомимый странник. За этими пёстрыми обличиями проступает в общем-то один человек – упрямый и мужественный, отважный и мечтательный, не боящийся тревог и испытаний, даже если они угрожают смертью. Как писал о нём Алексей Толстой, это «капитан призрачного корабля с облачными парусами».

Одно из самых ярких стихотворений сборника – «Жираф». В надежде рассеять печаль своей спутницы лирический герой рассказывает ей красивую сказку об экзотическом животном:

«… Послушай: далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф».

Облик африканского животного в стихотворении романтически условен, здесь много «придуманного» изящества, особенно бросается в глаза строчка о том, что «… на закате он прячется в мраморный грот». Впрочем, жанр сказки предполагает наличие чудесного, таинственного. Это и влечёт героя – красочность, необычность, экзотика. Хорошо соответствует сказочной атмосфере и баюкающий ритм пятистопного амфибрахия; эффектно звучит сокращённый до трёх стоп заключительный стих первой и последней строф (именно он остаётся в памяти).

Экзотические сюжеты не могли возникнуть у Гумилёва на пустом месте. Поэт и в жизни был неутомимым путешественником, причём особенно влекла его Африка. Лирическая тема дальних странствий сохранится на всём протяжении его творческого пути. А вот меняться будет характер образов – они будут становиться всё более и более конкретными. Такая конкретность особенно проявится в стихах самых «акмеистических» сборников поэта – «Чужое небо» и «Колчан». Гумилёв остался верен Музе Дальних Странствий. Его герой – Колумб; по-прежнему важны африканские мотивы, но сказки «озера Чад» уступают место конкретному быту:

«По утрам просыпаются птицы,

Выбегают в поле газели

И выходит из шатра европеец,

Размахивая длинным бичом.

Он садится под тенью пальмы,

Обернув лицо зелёной вуалью,

Ставит рядом с собой бутылку виски

И хлещет ленящихся рабов».

В стихах «Колчана» конкретики ещё больше, порой даже излюбленная экзотика уступает место бытовым зарисовкам:

«Дома косые, двухэтажные,

И тут же рига, скотный двор,

Где у корыта гуси важные

Ведут немолчный разговор».

Лирический герой Гумилёва продолжает свой поиск, он не оставляет странствий, но всё чаще его влекут не внешние впечатления, а более глубокие – духовные открытия. Лирический герой задаётся вопросами о своём месте в мире, о смысле жизни, о предназначении творчества. Вершиной поэзии Гумилёва стал его последний сборник стихов «Огненный столп». Многие стихи этого сборника страшны – но не предметным фоном и не уродливыми образами, а самой идеей – идеей неизвестности, враждебности окружающего мира. Человек стремится в бескрайнюю Вселенную, но лишь за пределами реальной жизни мыслит он свою подлинную свободу. Вот как сказано об этом в «заблудившемся трамвае»:

«… Понял теперь я: наша свобода –

Только оттуда бьющий свет,

Люди в тени стоят у входа

В зоологический сад планет …»

В ночь на третье августа тысяча девятьсот двадцать первого года Гумилёва арестовали по обвинению в участии в заговоре. Двадцать пятого августа он был расстрелян.

Сама судьба распорядилась так, чтобы биографически конкретный Николай Гумилёв завершил жизнь так, как её готов был завершить его лирический герой. Это придаёт его поэзии какое-то дополнительное, можно сказать, провиденциальное измерение. Как бы ни менялись внешние приметы лирического героя поэта от «Путей конквистадоров» до «Огненного столпа», в наследии Гумилёва всё новые и новые поколения читателей находят именно то, что этот герой неизменно являл, - стойкость, мужество, спокойную силу.

Обновлено:
Опубликовал(а):

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

.

Полезный материал по теме
И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском


регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.
Сообщить о плагиате

Copyright © 2011-2019 «Критическая Литература»

Обновлено: 08:57:54
Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение