Какое воздействие на душевное состояние личности может оказать искусство? Размышляя над этой темой, В.П.Астафьев в своем произведении затрагивает проблему влияния музыки на человека.
Надо сказать, что затронутая автором проблема является весьма животрепещущей. Начиная еще с давних пор, музыка, постепенно усложняясь и изменяясь с течением времени, становилась неотъемлемой частью человеческой жизни. Для многих людей музыка впоследствии стала смыслом их бытия, что все-таки говорит о ее большом влиянии на человека. Обратившись к данному тексту, мы можем увидеть подтверждение сказанному: рассказчик, проникнувшись красивой и душераздирающей мелодией, ощутил, что его сердце, «как встрепенулось, как подпрыгнуло, так и билось у горла, раненное на всю жизнь музыкой». После же окончания Васиной игры на скрипке повествователь обессилел, а по его лицу покатились крупные слезы.
Историю о мальчике Васе и рассказчике автор повествует нам неслучайно. Используя средства художественного текста, В.П.Астафьев хочет донести до читателя свою точку зрения на поставленную проблему. Писатель уверен, что музыка является одной из составляющих нашей жизни, способной пробудить в человеке неописуемые чувства.
Я полностью разделяю позицию автора. Более того, я считаю, что музыка - источник наших сил и воодушевления на великие поступки.
Ярчайшим примером, доказывающим мою точку зрения, может послужить великолепнейшее произведение Л.Н. Толстого «Война и мир». Достаточно вспомнить эпизод, когда главный герой Николай Ростов проиграл практически все свои последние деньги Долохову. В тот момент юноша был весьма подавлен, находился в отчаянии и просто не видел выхода из этой ситуации. Однако, возвратившись домой, он услышал пение своей сестры Наташи, звучание голоса которой придало Николаю сил и ощущение счастья.
В качестве второго аргумента хочу привести еще одно произведение В.П.Астафьева, затрагивающее эту же самую проблему, «Мелодия Чайковского». В данном произведении идет речь о молодом парне в годы войны, который долгое время просидел за телефоном на улице. Юноша с самого детства был несчастен, ведь он постоянно жил в каком-то страхе и нужде, а сейчас был на войне-самом страшном, что можно только пережить. Совсем опустив руки и, думая, что жить дальше уже бессмысленно, парень от своего друга по рации слышит прекрасную музыку, которая казалась ему с совершенно другой, полной счастья планеты. Услышанная мелодия Чайковского вызвала у юноши слезы и надежду на жизнь.
В заключение хочу сказать, что музыка, живущая в сердцах людей, способна по-настоящему творить любые чудеса!
(2) В зарослях Фокинской речки кто-то искал корову и то звал её ласковым голосом, то ругал последними словами. (3) Я уже опёрся руками о брёвна, чтобы разом оттолкнуться, полететь до самых ворот и забренчать щеколдой так, что проснутся на селе все собаки. (4) Но из-под увала, из сплетений хмеля и черёмух, из глубокого нутра земли возникла музыка и пригвоздила меня к стене.
(5) И не стало ни Енисея, ни зимнего, ни летнего; забилась живая жилка ключа за Васиной избушкой. (6) Ключ начал полнеть, и не один уж ключ, два, три, грозный уже поток хлещет из скалы, катит камни, ломает деревья, выворачивает их с корнями, несёт, крутит. (7) Вот-вот сметёт он избушку под горой, смоет завозню и обрушит всё с гор. (8) В небе ударят громы, сверкнут молнии, от них вспыхнут таинственные цветы папоротника. (9) От цветов вспыхнет лес, зажжётся земля, и не залить уже будет этот огонь даже Енисеем — ничем не остановить страшную такую бурю!
(10) Но скрипка сама всё потушила. (11) Снова тоскует один человек, снова чего-то жаль, снова едет кто-то куда-то, может, обозом, может, на плоту, может, и пешком идёт в дали дальние.
(12) Мир не сгорел, ничего не обрушилось. (13) Всё на месте. (14) Только сердце моё, занявшееся от горя и восторга, как встрепенулось, как подпрыгнуло, так и бьётся у горла, раненное на всю жизнь музыкой.
(15) О чём же это рассказывала мне музыка? (16) На что она жаловалась?
(17) На кого гневалась? (18) Почему так тревожно и горько мне? (19) Почему так жалко самого себя?
(20) Музыка кончилась неожиданно, точно кто-то опустил властную руку на плечо скрипача: «Ну, хватит!» (21) На полуслове смолкла скрипка, смолкла, не выкрикнув, а выдохнув боль. (22) Но уже, помимо неё, по своей воле другая какая-то скрипка взвивалась выше, выше и замирающей болью, затиснутым в зубы стоном оборвалась в поднебесье...
(23) Долго сидел я в уголочке завозни, слизывая крупные слёзы, катившиеся на губы. (24) Не было сил подняться и уйти. (25) Я приподнял нависшие над окошком перевитые бечёвки хмеля и заглянул в окно. (26) Чуть мерцая, топилась в избушке прогоревшая железная печка. (27) На топчане полулежал Вася, прикрывши глаза левой рукой. (28) На груди Васи покоилась скрипка, длинная палочка-смычок была зажата в правой руке. (29) Я тихонько приоткрыл дверь, шагнул в караулку...
(30) В печке щёлкнуло раз, другой, прогоревшие бока её обозначились красными корешками и травинками, качнулся отблеск огня, пал на Васю. (31) Он вскинул к плечу скрипку и заиграл.
(32) Прошло немалое время, пока я узнал музыку. (ЗЗ) Та же самая была она, какую слышал я у завозни, и в то же время совсем другая. (34) Мягче, добрее, тревога и боль только угадывались в ней, скрипка уже не стонала, не сочилась её душа кровью, не бушевал огонь вокруг и не рушились камни.
(35) Тень музыканта, сломанная у поясницы, металась по избушке, вытягивалась по стене, становилась прозрачной, будто отражение в воде, потом тень отдалялась в угол, исчезала в нём, и тогда там обозначался живой музыкант, живой Вася-поляк. (Зб) Рубаха на нём была расстёгнута, ноги босы, глаза в тёмных обводах. (37) Щекою Вася лежал на скрипке, и мне казалось, так ему покойней, удобней и слышит он в скрипке такое, чего мне никогда не услышать.
(38) Я так засмотрелся, так заслушался, что вздрогнул, когда Вася заговорил.
— (39) Эту музыку написал человек, которого лишили самого дорогого, — Вася думал вслух, не переставая играть. — (40) Если у человека нет матери, нет отца, но есть родина, — он ещё не сирота. (41) Всё проходит: любовь, сожаление о ней, горечь утрат, даже боль от ран проходит, но никогда-никогда не проходит и не гаснет тоска по родине...
(42) Скрипка снова тронула те самые струны, что накалились при давешней игре и ещё не остыли.
— (43) Эту музыку написал мой земляк Огинский в корчме на границе, прощаясь с родиной. (44) Он посылал ей последний привет. (45) Давно уже нет композитора на свете, но боль его, тоска его, любовь к родной земле, которую никто не мог отнять, жива до сих пор.
(46) Вася замолчал, говорила скрипка, пела скрипка, угасала скрипка. (47) Голос её становился тише, тише, он растягивался в темноте тонюсенькой светлой паутинкой...