—частливого нового года от критики24.ру критика24.ру
¬ерный помощник!

–≈√»—“–ј÷»я
  вход

¬ход через VK
забыли пароль?

ѕроверка сочинений
«аказать сочинение




ѕќ»— :

” нас более 100 000 материалов воспользуйтесь поиском! ¬ам повезЄт!

Ѕиографи€ Ѕунина. –ассказы. —тихи „асть 3. (Ѕунин ». ј.)

Ќазад

Ќо философские и исторические экскурсы (как и исторические параллели из времен французской революции Ч ЂЅогин€ –азумаї) не спасали. Ѕунин не мог отделатьс€ от мысли о –оссии, котора€ была, как бы далеко он ни жил, неотторжима от него. ¬ ответ на боль и сомнение стало €снее проступать в образе отодвинутой –оссии то русское, что не могло исчезнуть и должно было идти из прошлого дальше. ќсобенности бунинского таланта, его известна€ узость, его принадлежность к сфере собственно Ђлитературыї, отчужденность от публицистического начала и в то же врем€ изначальна€ верность себе, независимость от Ђмодыї, Ђулицыї Ч все это обусловило стойкость и жизнеспособность творчества Ѕунина в труднейших услови€х, когда он оказалс€ вне родины.

—в€то хран€ в душе родину, Ѕунин не мог не оставатьс€ художником глубоко национальным, отличным от большинства писателей русского зарубежь€, только тосковавших об утраченном или смен€вших поэтическое стило на жало тенденциозного публициста.

»ща надежды и опоры в далекой –оссии, он со временем стал видеть в ней даже больше непрерывного и растущего, чем раньше, когда это казалось само собой разумеющимс€ и не нуждалось в особом утверждении. “еперь, как бы освобожденные разлукой от застенчивости, у него вырвались слова, которых он раньше не произносил, держал про себ€. “рудг Ќќ, например, представить себе что-нибудь столь просветленное, как его рассказ 1921 года Ђ осцыї, где в одном схваченном моменте Ѕунину удалось разгл€деть безмерное и далекое, со всей –оссией св€занное. “ем резче ложитс€ траурна€ черта, повтор€юща€ уже знакомые нам мотивы Ђконцаї, гибели –оссии.

–азные темы, которые поочередно занимали Ѕунина в это врем€, св€зывались в некое общее стремление. Ѕунинский талант искал чего-то объемлющего целого. Ёто началось сразу же после того, как прошел у него первый порыв злобы и раздражени€ и написались все выступлени€, речи и полурассказы-полустатьи, которыми он отозвалс€ на великие событи€, занесшие его к иным берегам. ¬се чаще стал возвращатьс€ в его короткие рассказы образ –оссии. ѕорой это были целые серии, состо€вшие из рассказов-зарисовок, законченных, казалось бы, и в то же врем€ открытых, указывающих куда-то дальше (Ђ–усакї, Ђ¬ садуї, Ђѕодснежникї и т. д.), Чкак эскизные листы из одного и того же альбома: иногда что-нибудь покрупнее, уже как готовый фрагмент, какой-то угол картины, которую предстоит написать (Ђƒалекоеї), но так или иначе это целое все настойчивее напрашивалось, обозначалось. √де-то внутри его уже готовилась и выступала вперед Ђ∆изнь јрсеньеваї - широкое полотно, запечатлевшее образы старой –оссии.

ѕочти все русские писатели, оказавшись в эмиграции, обращались Ч с большей или меньшей широтой типизации Ч к художественным мемуарам, к воспоминани€м о родине. ј. Ќ. “олстой пишет в 1919Ч1920 годах в ѕариже Ђƒетство Ќикитыї,  уприн создает Ђёнкеровї (1928Ч1932), Ўмелев Ч ЂЅогомольеї (1931) и ЂЋето господнеї (1933Ч1948), «айцев Ч Ђѕутешествие √лебаї (1937). ќднако бунинский роман и входит в этот список, и резко отличаетс€ от перечисленных в нем произведений. јвтобиографическа€ основа Ђ∆изни јрсеньеваї несомненна. ¬ известном смысле бунинский роман, вместе с Ђƒетством Ќикитыї “олстого, замыкает цикл художественных автобиографий из жизни русского поместного двор€нства, включающий в себ€ такие классические произведени€, как Ђ—емейна€ хроникаї и Ђƒетские годы Ѕагрова-внукаї —. “. јксакова, Ђƒетствої, Ђќтрочествої, Ђёностьї Ћ. Ќ. “олстого, Ђѕошехонска€ старинаї ћ. ≈. —алтыкова-ўедрина.

Ќо перед нами, собственно, не воспоминани€, а произведение, в котором давние событи€ и факты преобразованы, переосмыслены. ѕервые детские впечатлени€ и впечатлени€ отрочества, жизнь в усадьбе и учение в гимназии, картины русской природы и быт нищающего двор€нства служат лишь канвой дл€ философской, религиозной и эти ческой концепции Ѕунина. јвтобиографический материал преображен писателем столь сильно, что книга эта смыкаетс€ с рассказами зарубежного цикла, в которых художественно осмысл€ютс€ Ђвечныеї проблемы Ч жизнь, любовь, смерть.

“еперь Ѕунин с особой, почти болезненной пристрастностью реставрирует подробности, говор€щие о былом величии его Ђстолбовогої рода. ќднако то, что выгл€дело естественно и закономерно в услови€х патриархально-усадебной Ђгармонииї, окружавшей Ѕагрова-внука или даже толстовского »ртеньева, у јлексе€ јрсеньева кажетс€ уже €вным анахронизмом. ј если вспомнить, что писалс€ бунинский роман в 1920-х и 1930-х годах, за гребнем громовых революционных, потр€сений, в эмигрантском Ђдалекеї, станет €сным демонстративный, а порой воинственный характер этого анахронизма.

“енденциозность в романе, однако, Ч это словно верхний слой краски, сквозь которую €сно проступает огромна€ картина отошедшей, старой –оссии, исполненна€ поэзии и блеска, громада страны, Ђвеликий пролет по всей карте –оссииї. ”садьба, полевое раздолье, уездный городок, гимнази€, посто€лые дворы, трактиры, цирк, городской сад,  рым, ’арьков, ќрел, ѕолтава, ћосква Ч из множества миниатюр складываетс€ мозаична€ картина старой –оссии, воспетой Ѕуниным. Ћюбовь к родной стране, преклонение перед ее громадностью и мощью звучат и в словах јлександра —ергеевича јрсеньева (отца геро€), и в переживани€х –остовцева, перекупщика скота и хлеба, который, слуша€ стихи Ќикитина Ђѕод большим шатром голубых небес...ї, только Ђсжимал челюсти и бледнелї. ј какие пейзажи возникают на страницах Ђ∆изни јрсеньеваї, как чувствует и откликаетс€ писатель на малейшие движени€ в жизни природы! ќписани€ природы в романе плен€ют звучностью и благородством €зыка.

Ђ∆изнь јрсеньеваї посв€щена путешествию души юного геро€, необыкновенно свежо и остро воспринимающего мир. √лавное в романе Ч расцвет человеческой личности, расширение ее до тех пределов, пока она не оказываетс€ способной вобрать в себ€ огромное количество впечатлений. ѕеред нами исповедь большого художника, воссоздание с величайшей подробностью той обстановки, где впервые про€вились его самые ранние творческие импульсы. Ёта особенность романа снова выводит его далеко за пределы проблематики остальной бунинской прозы последних дес€тилетий, герои которой заботливо изолированы от всего, что не св€зано непосредственно с Ђпервороднойї тематикой: любовью-страстью и смертью. ¬ Ђ∆изни јрсеньеваї поражает именно многообразие вскрытых писателем св€зей личности с действительностью.

ѕроизведение новаторское, Ђ∆изнь јрсеньеваї €вила стремление автора как можно полнее выразить, самоутвердить себ€ в слове. —трах забвени€, исчезновени€, помимо бунинского обостренного чувства смерти, питалс€ ощущением эмигрантского одиночества, порвавшихс€ св€зей с родиной и народом. Ќовое в Ђ∆изни јрсеньеваї про€вл€етс€ уже в самом жанре произведени€, которое строитс€ как свободный лирико-философский монолог, где нет привычных героев, где даже невозможно выделить литературный сюжет в обычном понимании этого слова. «десь сказалось давнее желание писател€ миновать, преодолеть усто€вшиес€ каноны все с тою же целью преодолени€ конца и смерти (в чем оп€ть-таки отразилась внутренн€€, быть может, неосознанна€ полемика с собственными представлени€ми о Ђконцеї).

¬ р€ду эмигрантских произведений Ѕунина Ђ∆изнь јрсеньеваї выдел€етс€ не только масштабом изображени€, но и чувством конечного торжества любви над смертью. ¬ рассказах 1920-х годов Ѕунин, все более охотно отдава€сь изображению любви-страсти, неизбывно пессимистичен. ќдни и те же давние переживани€ Ч юношеское чувство Ѕунина к ¬. ¬. ѕащенко Ч легли в основу рассказа Ђ¬ ночном мореї (1923) и последней, п€той книги Ђ∆изни јрсеньеваї (ЂЋикаї), Ќо кака€ разница! ¬ рассказе врем€ уничтожило все: страсть, любовь, ревность, соперничество. Ђ∆изнь јрсеньеваї опровергает этот взгл€д: врем€ бессильно убить подлинное чувство. —мерть и забвение отступают перед силой любви, обостренным чувством геро€ и автора к жизни.

’от€ тема любви занимала воображение Ѕунина и раньше и не будет преувеличением сказать, что основные мотивы позднейшего творчества наметились уже в 1900-е годы (так, рассказ 1909 г. Ђћаленький романї принципиально близок позднейшему Ђ—олнечному ударуї, в Ђѕоследнем свиданииї мы встретим как бы развитие темы будущей Ђћитиной любвиї, а Ђ—ынї пр€мо предвосхищает трагическую коллизию Ђƒела корнета ≈лагинаї), именно в эмиграции писатель отобразил любовь в новых, никому еще не дававшихс€ подробност€х. ќн, пожалуй, впервые заговорил о глубоко интимном. Ќатура эмоциональна€, страстна€, Ѕунин пережил за свою долгую жизнь несколько глубоких и подлинно драматических потр€сений. “айное тайных самого художника, то, что он не решалс€ высказать раньше, сделать досто€нием литературы, теперь вышло, обнаружилось, обрет€ и новые формы выражени€.

¬ нашей отечественной литературе до Ѕунина, пожалуй, не было писател€, в творчестве которого мотивы любви, страсти, чувства Ч во всех его оттенках и переходах Ч играли бы столь значительную роль. «ан€та€ разрешением философско-нравственных проблем, русска€ литература как бы стыдилась долгое врем€ удел€ть исключительное внимание любви или даже вообще отвергала ее как недостойный Ђсоблазнї. Ѕунин не знает, кажетс€, себе равных в этой таинственной области. ѕричем любовь ровна€, длительна€, тихое горение, безбурное счастье, равно как и драма рассредоточенна€, растворенна€ в обыденности, Ч все это высокомерно отвергаетс€ геро€ми и автором.  оротка€, ослепительна€ вспышка, до дна озар€юща€ души влюбленных, приводит их к критической грани, за которой стоит неизбежна€ гибель.

∆изнь эмиграции почти не отразилась в бунинских произведени€х, между тем приток свежих впечатлений о русской действительности прекратилс€ вовсе. —пособность Ѕунина-художника Ђвыдумыватьї, выросша€ некогда на реальной почве, отделилась от нее, и теперь сама узурпировала действительность. —илой своего творческого воображени€ писатель пытаетс€ воссоздать утраченный дл€ него мир. ѕритом домысел, при всей его творческой мощности, несет на себе печать обреченности, опустошенности жизни в изгнании. ќн не дополн€ет, как прежде, увиденцре, а строит свой, независимый мир. ћир этот преобразован по роковым законам страсти и смерти. –азмеренно и обыденно живут бунинские герои, пока не наталкиваютс€ на некоторое Ђвдругї. —обственно, Ѕунина теперь нисколько не интересует их прежн€€, их заур€дна€ жизнь. ќн опускает подробности их профессии, социального положени€ и оставл€ет малую толику типических примет лишь дл€ сохранени€ иллюзии правдоподоби€. —оциальна€ принадлежность героев, равно как их имена, Ч условны, случайны, не об€зательны. «десь, в пределах Ђроковой любвиї, ведет автор своих героев, пока его гипертрофированный вымысел не вынуждает их Ђловкимї выстрелом свести счеты с жизнью.

ќднако если ограничитьс€ лишь пессимистической схемой, представление о поздней бунинской прозе будет слишком обедненным и заставит вернутьс€ к утверждени€м о вторичности, эпигонстве его эмигрантского творчества. (“аков смысл отзыва √орького: ЂЅунин переписывает Ђ рейцерову сонатуї под титулом Ђћитина любовьї, с чем невозможно согласитьс€.) Ќапротив: в рассказах 1920 Ч1940-х годов Ѕунин порою вступал в своего рода художественную или даже идейную полемику с крупнейшими представител€ми русского реализма. Ќо это не было использованием чужих приемов или несамосто€тельным следованием за известным сюжетом. “ак, в св€зи с Ђћити-ной любовьюї вспоминаетс€ им€ „ехова. ¬ рассказе „ехова Ђ¬олод€ї семнадцатилетний герой, слабый и жалкий, погибает, раздавленный нестерпимой пошлостью, нашедшей воплощение в облике вздорной и пустой женщины. Ќе то ћит€ у Ѕунина. ќн гибнет не от слабости, а от силы, цельности своей натуры и своего чувства. Ёто человек высокого склада, трагического темперамента, чувствующий себ€ обокраденным, опустошенным в мире, где любовь всего-навсего предмет купли-продажи, где она €вл€етс€ либо по-деревенски откровенной (за п€терку на порос€т), либо утонченной, Ђодухотвореннойї. “ак проступает в Ђћитиной любвиї идуща€ Ђвторым слоемї проблематика социальна€, решительное отрицание Ђновогої, буржуазного мира, воплощением которого €вл€етс€ Ђгосподин в смокинге, с бескровным бритым лицомї.

Ќеобычайна€ сила и искренность чувства свойственна геро€м бунинских произведений о любви, котора€ предстает в ореоле исключительности и красоты, одухотвор€ющей избранных. “акое отношение к любви неожиданно придает таланту писател€ романтический отсвет. Ќе ‘илемон и Ѕавкида, не толстовска€ Ќаташа с пеленкой в руках, радующа€с€ желтому п€тну вместо зеленого, а –омео и ƒжульетта, чувство которых невозможно представить себе в обыденности, ближе всего Ѕунину. ≈го герои мучаютс€ и страдают там, где дл€ Ђобычногої человека еще не достигнут самый порог чувствовани€.

÷ентральным событием в творчестве Ѕунина последних лет €вилс€ цикл рассказов, составивших книгу Ђ“емные аллеиї (1943), единственную в своем роде в русской литературе, где все Ч о любви. “ридцать восемь новелл этого сборника дают великое разнообразие незабываемых женских типов Ч –ус€, јнтигона, “ан€, √ал€ √анска€, ѕол€ (Ђћадридї), героин€ Ђ„истого понедельникаї. ѕо сравнению с ними мужские характеры менее разработаны, подчас лишь намечены и, как правило, статичны. ќни характеризуютс€ скорее косвенно, отраженно Ч в св€зи с физическим и психическим обликом женщины, которую люб€т и котора€ занимает в рассказе самодовлеющее место. ћы встретим и грубую чувственность (ЂЅарышн€  лараї), и просто мастерски рассказанный игривый анекдот (Ђ—то рупийї), но сквозным лучом проходит через книгу тема чистой и прекрасной любви. ƒорожное приключение или дачный роман перерастают в редкостную и благородную ошеломленность души, потр€сение, которое силой слова передаетс€ читателю. ѕравда, вз€тые сами по себе иные эпизоды Ђ“емных аллейї могли дать повод дл€ упрека автора в излишнем Ђэротизмеї. ќднако на самом деле все обстоит гораздо сложнее. ¬ чистом пламени высокой любви не просто поэтизируютс€ самые Ђстыдныеї подробности Ч без них сокращено, урезано путешествие души, громадность ее взлета. »менно естественный сплав откровенно чувственного и идеального создает художественное впечатление: дух проникает в плоть и облагораживает ее. Ћюбовь делает жизнь бунинских героев значительной. Ќо не оттого только, что наполн€ет ее радостью и счастьем, а прежде всего Ч от неизбежности собственной гибели, что придает трагическую значительность и ценность последующим переживани€м,

Ѕолезненно восприимчивый к текучести времени, его загадочной необратимости, Ѕунин стремитс€ найти в нем Ђокної, возможность прорыва в причинно-следственной цепи событий. √ероин€ Ђ’олодной осениї (1944), проводив на германскую войну, на скорую гибель своего жениха, много потом мыкала гор€. Ќо она убеждена, что вс€ дальнейша€ карусель событий, безостановочный Ђбегї Ч это лишь дурной сон, от которого нужно проснутьс€ к Ђнасто€щемуї, к встрече с погибшим женихом. –ассказами-снами, рассказами-видени€ми, разрушающими структуру времени, выгл€д€т иные зарубежные бунинские произведени€ (Ђѕоздний часї).

¬ чрезвычайно трудных услови€х эмиграции бунинский талант не закостенел в отча€нии и тоске, но, стесненный, отрезанный от родины, продолжал поиски нового. ћожно даже сказать, что именно в зарубежье личное, идущее непосредственно от Ѕунина, стало прорыватьс€ в его произведени€х сильнее и €вственнее, чем прежде. «а годы одиночества, воспоминаний, медленного, но, как могло казатьс€ тогда, надолго окружившего его забвени€ в бунинском творчестве произошла концентраци€ внимани€ на нескольких коренных проблемах Ч любви, смерти, пам€ти о –оссии.

Ќо русский €зык, тот самый, который поддерживал в дни т€жких сомнений о судьбах родины и “ургенева, осталс€ при нем и продолжал быть лучшим про€влением его таланта.

¬ пору эмиграции, длившуюс€ более трех дес€тков лет, Ѕунин страдал Ч и чем далее, тем все более глубоко, т€жко Ч от чувства одиночества, оторванности от родины. ƒаже Ќобелевска€ преми€, присужденна€ ему в 1933 году, не доставила полного удовлетворени€.  ак жаждал он этого признани€ и как Ч совершенно внезапно дл€ себ€ Ч почувствовал внутреннюю пустоту, даже равнодушие, когда оно пришло, свершилось: ЂЌобелевска€ преми€ ваша!ї » сколько грусти в его записи об этих дн€х: Ђ... все новые и новые приветственные телеграммы чуть не из всех стран мира, Ч отовсюду, кроме –оссии!ї

Ёто чувство одиночества только обостр€лось с наступлением старости, болезней, а вместе с ними Ч большой нужды. “оска по родине, по своему большому дому резко усилилась в обстановке эмигрантской неприка€нности, в чужих стенах, Ђмертвым €зыком говор€щих о чьих-то неизвестных, инобытных жизн€х, прожитых в нихї. Ѕунин, так обостренно воспринимавший собственную св€зь с прошлым, с предками, с родовым стволом, оказалс€ отрезанным от всего, что уходило в прошлое, а следовательно, что могло длитьс€, продолжатьс€ в насто€щем. јтмосфера бездомности, нужды, скитаний Ч теперь вынужденных Ч придала особый оттенок страдани€м старого художника. ¬спомним его известные стихи 1922 года: Ђ” птицы есть гнездо, у звер€ есть нора...ї

Ќо было еще и чувство одиночества особого рода. Ѕунин был глубоко самобытным, выдающимс€ русским писателем и в эмиграции напр€женно искал себе преемника, продолжател€ тех классических традиций, которые сам и пронес с таким достоинством, вопреки всем и вс€. Ѕеда, однако, заключалась в том, что такого преемника он не находил, да и, по всей очевидности, найти не мог. ’удожник, почти не знавший поражений, труженик и даже подвижник словесного ремесла, он с течением времени все более вы€вл€лс€ как фигура единственна€ в своем роде, а оттого еще более одинока€ в литературе русского зарубежь€. Ђ—тарикиї-реалисты ( уприн, Ўмелев, “эффи) постепенно уходили, продолжатели иных направлений (–емизов, ’одасевич, √еор-I ий »ванов) воспринимались Ѕуниным как безусловные наследники ненавидимого им декадентства. јбсолютной ценностью оставалась дл€ него до конца дней русска€ классика. Ђ»сходї за рубеж, резка€ перемена обстановки, непри€тие новой –оссии Ч все это сказалось раньше и сильнее всего как раз на общественно-литературных оценках Ѕунина, ожесточило его перо, привнесло особенную демонстративную пристрастность в подходе к современности и к истории. Ќо если Ђотжатьї пр€молинейные и несправедливо враждебные выпады Ѕунина против рабоче-кресть€нского государства и советской культуры, то и в основе всех его позднейших высказываний и мемуарно-критического наследи€ мы обнаружим те же, что и прежде, требовани€ к литературе, сохран€ющие свое значение и посейчас. Ќа прот€жении всей жизни Ѕунина они, конечно, приобретали новые оттенки и даже акценты, но были себе верны в главном: в безоговорочной поддержке здорового, реалистического искусства, в непрекращающейс€ полемике с модернизмом. ѕричем за всеми резкими бунинскими оценками вс€ческого модернизма чувствуетс€ глубоко затаенна€ лична€ горечь автора, проигравшего в т€жбе со временем. ƒо конца своих дней остаетс€ он верен своим прив€занност€м и симпати€м. ѕравда, событи€ второй мировой войны, фашистска€ оккупаци€ ‘ранции и победоносное завершение войны —оветским —оюзом вызывают у писател€ прилив патриотических чувств и нечто принципиально новое в отношении к стране и ее литературе. ќн, ревниво и зорко следивший за Ђчистотой знамениї писателей-эмигрантов, преследовавший самую мысль о каком-нибудь компромиссе, Ђсмене вехї, с негодованием относившийс€ к произведени€м советских писателей, по крупицам доходившим до ѕарижа, восхищенно отзываетс€ о “вардовском и ѕаустовском...

«а рубежом, возможно, впервые Ѕунин перестал быть Ђтолької писателем, ощутив острую, безотлагательную необходимость дать непосредственный исход Ђличномуї Ч как в тенденциозных крайност€х, так и в своем горе от разлуки с родиной и в признании в любви к ней. “ем более т€жело воздействовало на него чувство Ђвакуумаї, пустоты в эмиграции.

ќднако одиночество требовало выхода, и Ѕунин, как уже было сказано, следил за по€влением новых имен, много внимани€ отдавал молодым прозаикам и поэтам. Ќаследников же и преемников Ѕунина-художника, очевидно, можно было искать и встретить только на родине, в –оссии.

√овор€ о бунинских традици€х в современной советской литературе, не следует выдел€ть самоцельное Ђмастерствої как некую сумму художественных приемов, а нужно исходить из нравственно-эстетических уроков творчества Ѕунина. ¬ сегодн€шнем литературном процессе бунинский опыт, реалистические принципы, художественные открыти€ в поэзии и прозе продолжают участвовать, воздейству€ на разновеликих по таланту писателей.  ак отмечает ј. “вардовский, Ђвли€ние бунинского письма сказывалось, пожалуй, в наиболее очевидной степени, на ё.  азакове. Ђ»з совсем молодых, начинающих прозаиков, нащупывающих свою дорогу не без помощи Ѕунина, Ч продолжает он, Ч назову ¬. Ѕелова и ¬. Ћихоносова. Ќо круг писателей и поэтов, чье творчество так или иначе отмечено родством с бунински-ми эстетическими заветами, конечно, значительно шире. ¬ моей собственной работе € многим об€зан ». ј. Ѕунину, который был одним из самых сильных увлечений моей юностиї (». ј. Ѕунин. —обр. соч., т. 1. ћ., 1965, с. 10).

Ѕунинские произведени€ прочно вошли в духовный мир советского человека, они живут, волну€, тревожа, обогаща€ нравственно и эстетически многомиллионную читательскую аудиторию. Ћучшие произведени€ Ѕунина вошли в нашем сознании в русскую классику.

ќбновлено:
ќпубликовал(а):

¬нимание!
≈сли ¬ы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
“ем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читател€м.

—пасибо за внимание.

Ќазад
.


–≈√»—“–ј÷»я
  вход

¬ход через VK
забыли пароль?

ѕроверка сочинений
«аказать сочинение