—частливого нового года от критики24.ру критика24.ру
¬ерный помощник!

–≈√»—“–ј÷»я
  вход

¬ход через VK
забыли пароль?

ѕроверка сочинений
«аказать сочинение




ѕќ»— :

” нас более 100 000 материалов воспользуйтесь поиском! ¬ам повезЄт!

Ќачало творческой де€тельности (‘ет ј. ј.)

|| ƒалее

¬ 1970 году исполнилось сто п€тьдес€т лет со дн€ рождени€ русского поэта јфанаси€ јфанасьевича ‘ета. Ёта дата была отмечена весьма скромно, но вместе с тем стала вехой, обозначившей возрождение широкого интереса к художнику, в котором Ћ. “олстой находил признаки Ђвеликого поэтаї и которого ѕ. „айковский считал Ђбезусловно гениальнымї. »менно за минувшее дес€тилетие по€вились работы, в которых сделано самое главное, что нужно дл€ того, чтобы ‘ет зан€л надлежащее место в отечественной культурной традиции: драгоценные Ђзернаї фетовской поэзии отделены от Ђплевелї его консервативной идеологии (в выражении которой ‘ет, по его собственному признанию, доходил до Ђуродливых преувеличенийї).

ѕолемика ‘ета с Ђшестидес€тникамиї, борьба с иде€ми революционной демократии (благодар€ чему он и заслужил репутацию Ђкрепостника и реакционераї) Ч это лишь часть той драмы художника, какой безусловно был фетовский Ђспор с векомї под знаменем Ђслужени€ чистой красотеїЧспор, начавшийс€ в 60-е годы и продолжавшийс€ до конца жизни поэта. »стори€ этой драмы еще не написана; но се существо, может быть, €рче всего выразилось в судьбе отношений ‘ета и Ќекрасова, начавшихс€ с их близости в 50-е годы и кончившихс€ разрывом и непримиримым противосто€нием в 60 Ч 70-е годы. ¬ минувшем дес€тилетии по€вились существенные работы, вы€вившие духовно-историческую глубину проблемы ЂЌекрасов и ‘етї. јвтор одной из них, Ќ. —катов, набрасывает такую хронологию творческой эволюции ‘ета: Ђ...наиболее Ђсвободної ‘ет писал в сороковые Ч п€тидес€тые годы. »менно в это врем€ создаетс€ наибольшее количество произведений, к которым могли бы быть отнесены определени€ Ђсвежийї, Ђ€сныйї, Ђцельныйї, Ђненадломленныйї Ч на них так щедра оказалась тогда русска€ критика всех лагерей. ...шестидес€тые годы, особенно втора€ их половина, врем€ кризисное в развитии ‘ета... ѕричины кризиса ‘ета творческие, хот€ и наход€щие социальное объ€снение. ”шла эпоха, жизнь, котора€ могла питать лирику ‘ета. Ўестидес€тые годы несши новое, сложное ощущение жизни, и нужен был новый метод дл€ выражени€ ее радостей и ее печалей, прежде всего эпос... ÷ельность и гармони€, возможные в сороковые Ч п€тидес€тые годы, уже оказывались невозможными дл€ лирики... ¬ семидес€тые Ч восьмидес€тые годы ‘ет осталс€ служителем красоты. Ќо самое служение осознавалось все больше как т€жкий долг...  расота уже не €вл€етс€ так непосредственно и свежо, как в сороковые Ч п€тидес€тые годы. ≈е приходитс€ в страдани€х добывать, от страданий отстаивать... Ќо без ценностей, вне красоты лежащих, сама красота обессиливалась, рожда€ новые волны пессимизма и страдани€ ї.

ѕрисоедин€€сь к подобному пониманию эволюции ‘ета как художника, добавим: хот€ творческа€ де€тельность ‘ета продолжалась (с перерывами) более полувека, нельз€ не видеть, что центральным моментом этого долгого пути, его Ђпикомї, было одно дес€тилетие, эпоха 50-х годов Ч врем€ полного расцвета фетовской поэзии, высшего взлета его поэтической славы, всеобщего признани€ его таланта. Ќа эту кульминационную точку творчества ‘ета мы и ориентируемс€ во вступительной статье к насто€щему изданию. ѕоскольку научный аппарат этого двухтомника достаточно объемен, то в нем читатель сможет найти освещение проблемы Ђпозднего ‘етаї в ее самых разных про€влени€х (в комментари€х к лирике, в преамбуле ко второму тому, в комментари€х к прозе и письмам поэта).

I. –ќ∆ƒ≈Ќ»≈ ѕќЁ“ј

¬ 1842 Ч1843 годах два русских журнала Ч Ђћосквит€нинї и Ђќтечественные запискиї Ч открыли дл€ читающей публики нового поэта; среди его пестрой лирической россыпи выдел€лись и сразу

запоминались несколько поэтических циклов, и прежде всего_

Ђ—негаї и Ђ¬ечера и Ќочиї. “ут же была » небольша€ поэма под названием Ђ“алисманї, где автор рекомендовалс€ читателю сельским жителем: Ђƒеревню € люблю... ѕлохой € горожанинї. Ќовый поэт €вно пришел из мира усадебной –оссии: это было видно и в стихотворении Ђƒеревн€ї (ЂЋюблю € приют ваш печальный » вечер деревни глухой...ї), это сказалось и в теме Ђ¬ечернего садаї Ќе бойс€ вечернего сада # Ќа дом огл€нис€ назад...ї); это прозвучало и в строфах ЂЌа заре ты ее не будиї, ставших вскоре благодар€ музыке ј. ¬арламова Ђпочти народною песнейї. ј отсюда - уже один шаг до того стихотворени€ (по€вилось оно в июле 1843 года в Ђќтечественных запискахї), которое €вл€ло собой как бы Ђлирический автопортретї нового поэта:

я пришел к тебе с приветом,

–ассказать, что солнце встало,

„то оно гор€чим светом

ѕо листам затрепетало;

–ассказать, что лес проснулс€,

¬есь проснулс€, веткой каждой,

 аждой птицей встрепенулс€

» весенней полон жаждой;

–ассказать, что с той же страстью,

 ак вчера, пришел € снова,

„то душа все так же счастью

» тебе служить готова;

–ассказать, что отовсюду

Ќа мен€ весельем веет,

„то не знаю сам, что буду

ѕеть, Ч но только песн€ зреет.

≈сли бы к этому времени уже существовала автобиографическа€ повесть —. јксакова об усадебном детстве, могло бы показатьс€, что в этом стихотворении прозвучал голос повзрослевшего аксаковского геро€. Ќо кому же на самом деле этот голос принадлежал? ѕод стихотворением сто€ла полна€ подпись Ч и такой фамилии €вно было не найти ни в одной из родословных книг российского двор€нства: Ђј. ‘етї. ‘амили€ усадебного питомца звучала €вным псевдонимом; однако тайна этой фамилии была совсем не литературного, а жизненного Ч и притом весьма драматичного происхождени€. Ёта тайна приоткрывалась, если р€дом с загадочным Ђ‘етомї поставить другую фамилию Ч ту, которую этот же человек носил несколько лет назад: Ўеншин. јвтором стихотворени€ Ђя пришел к тебе с приветом...ї был јфанасий Ўеншин-‘ет, выросший в семье мценского помещика јфанаси€ Ќеофитовича Ўеншина, в его усадьбе Ќовоселки.

¬ сент€бре 1820 года дворн€ Ќовоселок встречала своего барина, который отсутствовал почти целый год; ездил лечитьс€ на воды в √ерманию. ќтставной гвардеец, сорокачетырехлетний Ўеншин вернулс€ не один: он привез с собой жену Ч двадцатидвухлетнюю Ўарлотту ‘ет, котора€ бросила в √ермании, в ƒармштадте, своего мужа »оганна ‘Єта, дочь  аролину, старика отца  арла Ѕеккера, все принес€ в жертву своей страсти. ¬след беглецам летело письмо  . Ѕеккера, где свою дочь он называет Ђлишившейс€ рассудкаї, а успех ее похитител€ приписывает действию Ђужаснейших и непон€тнейших средств прельщени€ї. ¬скоре после приезда Ўеншина с Ўарлоттой в Ќовоселки и по€вилс€ на свет младенец јфанасий; точна€ дата его рождени€ неизвестна (варианты: 29 окт€бр€, 23 но€бр€, 29 но€бр€). Ќо это лишь мала€ часть той Ђтайны происхождени€ї, котора€ стала жизненной драмой этого человека; главное же в том, что ј. Ўеншин €вно не был его отцом, но и ». ‘Єт не считал его своим сыном (это €вствует из переписки Ўеншиных и Ѕеккеров, разысканной уже в наше врем€ √. Ѕлоком *).

–ебенок Ўарлотты ‘Єт, родившийс€ осенью 1820 года в Ќовоселках, был записан в метрических документах сыном Ўеншина; этот подлог каким-то образом всплыл в 1834 году, последовал официальный запрос о рождении јфанаси€ и о браке его родителей, и тут жизнь мальчика испытала катастрофическое Ђпревращениеї. ѕрожив четырнадцать лет в Ќовоселках и счита€сь Ђнесомненным јфанасием Ўеншинымї, он вдруг был отвезен в далекий лифл€нд-ский городишко ¬ерро, помещен в частный пансион немца  рюммера и вскоре поставлен в известность, что ему следует отныне именоватьс€ Ђгессен-дармштадским подданным ј. ‘Єтомї. Ёта Ђчестна€ фамили€ї немецкого мещанина (право на которую дл€ јфанаси€ с большим трудом добились его мать и јфанасий Ќеофитович у дармштадтских родственников) спасала мальчика от позорного клейма Ђнезаконнэрожденногої, которое отбросило бы его на самое дно общества и навсегда закрыло перед ним все пути в жизни; но вместе с тем эта коротка€ фамили€, така€ Ђм€гка€ї (ЂфЄтїЧпо-немецки Ђжирныйї), принесла ее новому владельцу Ђжесточайшие нравственные пыткиї, подготовившие в его дз'ше почву дл€ того неискоренимого пессимизма, которым впоследствии так отличались убеждени€ этого человека.

ќторванный от семьи, потер€вший свою фамилию, отлученный от дома (его не брали в Ќовоселки даже на летние каникулы), одинокий јфанасий рос в чужом городе, чувству€ себ€ Ђсобакой, потер€вшей хоз€инаї. Ќетрудно представить, куда уносились мысли и чувства п€тнадцатилетнего изго€: однажды, оказавшись на верховой прогулке у лифл€ндской границы, он за пограничным мостиком соскочил с лошади и бросилс€ целовать русскую землю. √де-то там, за тыс€чи верст, были Ќовоселки Ч его усадебна€ колыбель, единственна€ отрада его души... Ќо уже готовилась и ина€ отрада дл€ этой души: в глубине своего существа юный јфанасий чувствовал рождение того света, который вскоре станет его торжеством в борьбе с жизненным мраком: Ђ¬ тихие минуты полной беззаботности € как будто чувствовал подводное вращение цветочных спиралей, стрем€щихс€ вынести цветок на поверхность...ї

Ёто подавал голос никому еще не ведомый творческий дар, это просилась к жизни поэзи€. Ќо прежде чем эти тайные цветы по€вились, јфанасий должен был пережить новую перемену, столь же неожиданную, как и перва€, но несравненно более радостную: по воле Ўеншина он сменил Ћифл€ндию на –оссию, ¬ерро Ч на ћоскву, пансион  рюммера Ч на пансион профессора ћосковского университета ѕогодина.

ќсенью 1838 года погодинский пансионер становитс€ студентом университета Ч и в это же врем€ происход€т два событи€, которые и обозначают в его жизни момент Ђрождени€ поэтаї: восемнадцатилетний јфанасий начал неудержимо писать стихи и познакомилс€ с јполлоном √ригорьевым Ч тоже студентом университета и тоже горевшим страстью к стихотворству. ¬скоре два друга, Ђјфон€ї и Ђјполлошаї, стали и совсем неразлучны: јфанасий переехал в дом √ригорьевых, на ћалой ѕол€нке в «амоскворечье, и поселилс€ в комнатке на антресол€х, через стенку от јполлона. ¬ этом доме друзь€ готовили к печати первый, Ђстуденческийї, сборник стихов јфанаси€ (который вышел в 1840 году под инициалами Ђј. ‘.ї); в этом же доме были созданы и многие уже зрелые, самобытные стихотворени€, которые вскоре стали по€вл€тьс€ в журналах под именем Ђј. ‘етї. Ёта полна€ подпись впервые по€вилась в конце 1842 года под стихотворением Ђѕосейдонї в журнале Ђќтечественные запискиї; может быть, следует приписать случаю, ошибке наборщика то, что буква ЂЄї превратилась в Ђеї, но сама перемена была знаменательной: фамили€ Ђгессен-дармштадского подданногої отныне обращалась как бы в литературный псевдоним русского поэта...

» вот в 1843 году в июльском номере журнала Ђќтечественные запискиї читатели нашли стихотворение, в котором можно было равно видеть и Ђлирический автопортретї, и Ђпоэтическую декларациюї нового поэтаЧЂя пришел к тебе с приветом...ї. ¬ четырех его строфах, с четырехкратным повторением глагола Ђрассказатьї, ‘ет как бы во всеуслышание именовал все то, о чем пришел он рассказать в русской поэзии: о радостном блеске солнечного утра и страстном трепете молодой, весенней жизни; о жаждущей счасть€ влюбленной душе и неудержимой песне, готовой слитьс€ с веселием мира. Ђѕодобного лирического весеннего чувства природы мы не знаем во всей русской поэзии!ї Ч воскликнет под впечатлением этого стихотворени€ критик ¬асилий Ѕоткин, автор одной из лучших статей о творчестве ‘ета. ќ Ђвесеннем чувствеїЧэтой сердцевине фетовского творчества Ч будет много раз сказано в русской критике; и при этом дл€ обозначени€ его по€витс€ даже устойчивое определение: Ђблагоуханна€ свежестьї.

≈сли вспомнить первое пробуждение в поэте его творческой силы Ч Ђвращение цветочных спиралейї, Ч то можно сказать, что в стихотворении Ђя пришел к тебе с приветом...ї эти спирали превратились в вынесенный на свет цветок; но цветок этот еще как бы свернутый и более всего похож (назовем сразу любимейший из фетовских цветков) на туго свернутый бутон розы.  ак в бутоне скрыты все лепестки, вс€ пышность будущего цветка, так в стихотворении Ђя пришел к тебе с приветом...ї скрыты все основные мотивы, Ђсвернуты все лепесткиї будущей фетовской поэзии.   этому стихотворению приложимы все наиболее существенные определени€, которые были найдены критикой в отношении фетовской поэзии. ѕоследуем теперь той Ђсистемности описани€ї, которую предложил сам ‘ет в стихотворении Ђя пришел к тебе с приветом...ї, и сведем воедино (в обобщенном виде) все наиболее характерное, что подметила критика в фетовском поэтическом мире.

Ќа первое место поставим излюбленное критикой выражение: Ђблагоуханна€ свежестьї Ч оно обозначало неповторимо-фетовское Ђчувство весныї

ƒалее упом€нем Ђмладенческую наивностьї: так может быть названа Ђневольностьї, непосредственность фетовского Ђпени€ї (о которой сказано в последних строках Ђя пришел к тебе с приветом...ї).

Ќаклонность ‘ета находить поэзию в кругу предметов самых простых, обыкновенных, домашних можно определить как Ђинтимную домашностьї

Ћюбовное чувство в поэзии ‘ета представл€лось многим критикам как Ђстрастна€ чувственностьї.

ѕолнота и первозданность человеческого естества в фетовской поэзии Ч есть ее Ђпервобытна€ природностьї

» наконец, характерный фетовский мотив Ђвесели€ї (как в четвертой строфе стихотворени€ Ђя пришел к тебе с приветом...ї) можно назвать Ђрадостной праздничностьюї

¬от каков набор характерно-фетовских мотивов; они как бы сплетаютс€ в тот неизменный венок, который украшает фетовскую музу и о котором можно сказать словами самого поэта: Ђ—веж и душист твой роскошный венокї.

»так, мы увидели Ђрождение поэтаї с двух сторон: как драматическую историю происхождени€ јфанаси€ Ўеншина Ч и как праздничное дл€ русской поэзии по€вление лирика јфанаси€ ‘ета. Ќо нам не обойтись без рассмотрени€ третьей стороны: духовного рождени€ поэта. »наче мы рискуем оказатьс€ на том уровне понимани€ ‘ета (весьма распространенном и в прошлые, и в нынешние времена), с которого эта поэзи€ представл€етс€ Ђвозвышенным оправданием эпикурейской, благополучной жизни на лоне природыї ѕрежде всего вдумаемс€ в следующие слова: Ђя не видал человека, которого бы так душила тоска, за которого бы € более бо€лс€ самоубийства.. я бо€лс€ за него, € проводил часто ночи у его постели, стара€сь чем бы то ни было рассе€ть... страшное хаотическое брожение стихий его душиї.  то это говорит Ч и о ком? Ёто снопа јполлона √ригорьева, и сказаны они о ближайшем и задушевном друге его юности јфанасии ‘етеЧавторе стихотворени€ Ђя пришел к тебе с приветом...ї. ‘ет всю жизнь отличалс€ склонностью к приступам мрачной хандры; однако то, о чем рассказывает √ригорьев, есть €вное свидетельство какого-то т€желейшего духовного кризиса, пережитого в студенческие годы ‘етом. ќб этом же говорит и один любопытный документ, дошедший до нас: Ђконтрактї, который заключил ‘ет 1 декабр€ 1838 года со своим при€телем ». ¬веденским (см. об этом в комментарии к письмам ‘ета к ». ¬веденскому). Ётот Ђконтрактї представл€ет интерес как еще одно подтверждение того же самого духовного кризиса, муки которого описал посв€щенный его свидетель Ч јполлон √ригорьев.

Ќо если этот кризис был действительно существенным событием жизни ‘ета того времени, когда происходило его становление как поэта, то, во-первых, где след этого событи€ в его поэзии? а во-вторых, как это св€зано с центральным мотивом ‘ета Ч с его Ђинтуицией весныї? ќтвет на первый вопрос дает строка, которую мы находим в одном из зрелых фетовских стагхотворений и в которой нельз€ не увидеть признани€ о той самой Ђдуховной болезниї, которую перенес поэт в юности:

ƒушой и юн и болен...

ќтвет на второй вопрос дает весь тот поэтический текст, которому принадлежит строка; это одно из самых глубоких фетовских стихотворений, опубликованное в 1857 году, но представл€ющее собой воспоминание о временах московской юности:

Ѕыл чудный майский день в ћоскве;

 ресты церквей сверкали,

¬ились касатки под окном

» звонко щебетали.

я под окном сидел, влюблен,

ƒушой и юн и болен.

 ак пчелы, звуки вдалеке

∆ужжали с колоколен.

„ита€ стихотворение (одно из самых больших у ‘ета Ч в дев€ть строф), невольно задерживаешьс€ на конце второй строфы: непостижимое сравнение колокольных звуков с жужжащими пчелами не улавливаетс€ ни в какую Ђассоциативную ловушкуї и не поддаетс€ смысловому овладению. Ќо вр€д ли это сравнение Ч просто поэтическа€ причуда: очевидно, тут какой-то смысловой узел, св€занный со всем существом стихотворени€. Ќо дальнейшее чтение лишь сгущает загадочность. ћир вокруг геро€ стихотворени€ Ч праздничен: это и праздник природный Ч весна, и праздник церковный (сверкание крестов, колокольный трезвон). Ёта праздничность настраивает на ожидание чего-то радостно-высокого, что предстоит пережить этой юной душе; но переживание это обретает форму весьма таинственную: вдруг Ђневольно дрогнула душаї, ибо до слуха геро€ донеслись звуки погребального пени€ (Ђ» шел и рос поющий хорї) Ч и вот уже поле зрени€ геро€ стихотворени€ заполнено одной траурной процессией. ¬се последующие строфы посв€щены описанию похорон (хорон€т юное существо, ибо гробикЧЂрозовыйї), с горем матери и надгробными рыдани€ми; но финал стихотворени€ как бы возводит в кульминацию его общую загадочность: все виденное оставл€ет у геро€ чувство, что Ђлегко » самое страданьеї.

—кажем сразу: ключом к постижению этого стихотворени€ может стать знание реальной обстановки событи€, в нем рассказанного. Ћегче всего, пожалуй, угадать место действи€: Ђокної, у которого сидит герой, Ч это, конечно, то самое окно, которое фигурирует в стихотворении Ђѕечальна€ береза у моего окна...ї и о котором сам ‘ет сказал, что речь идет тут о его комнате на антресол€х григорьевского дома. Ќо, столь точно зна€ место действи€, хочетс€ так же точно представить и врем€ Ч этот Ђчудный майский деньї.  ажетс€, это тоже достижимо: если мы рассматриваем фетовское стихотворение в контексте его духовного кризиса, то, очевидно, по времени оно близко к составлению Ђбогохульного контрактаї, а это значит Ч май 1839 года. ¬от это восстановление (пусть и гипотетическое) конкретности ситуации открывает путь дл€ понимани€ чрезвычайного важного фетовского создани€. ¬ 1839 году на середину ма€ пришлись Ђ“роицкие дниїЧважнейший праздник послепасхального периода, корн€ми уход€щий в €зыческую древность: торжество весеннего Ђдуха растительностиї, прославление вновь зеленеющего Ђдрева жизниї. »менно народно-€зыческа€ “роица могла дать почву дл€ того переживани€ Ч и, скажем шире, мирочувстви€, Ч которое запечатлено в стихотворении ЂЅыл чудный майский день в ћоскве...ї, с его гениально-еретическим Ђобращениемї церковной культовой музыкиЧ колокольного звона Ч в жужжание весенних пчел*. ¬едь, по древнейшим народно-мифологическим представлени€м, пчела Ч не только весенний вестник в этом мира, но и посланец иного мира, ибо образ пчелы принимают души ушедших из этой жизни людей. —равнива€ с жужжанием пчел колокольные звуки, ‘ет тем самым и колокол делает голосом одновременно двух этих миров! ≈сли прибавить к этому и Ђпоющий хорї (особенность похоронного пени€ во врем€ всего послепасхального периода в том, что Ђпогребальныеї мотивы чередуютс€ с Ђликующимиї), то надо будет признать, что Ђдуховный центрї фетовского стихотворени€ в строках:

» непон€тной силой

¬ душе сливалс€ лик небес

— безмолвною могилой.

ЂЌепон€тной силойї ‘ет называл непостижимую бессмертную стихию жизни, котора€ олицетвор€лась дл€ него в образе вечно юной ¬есны! «а доказательством этого не надо далеко ходить Ч поэзи€ фетовска€ подтверждает это на каждом шагу. ¬от одно из самых Ђпрограммныхї стихотворений фетовской Ђвесенней сюитыї:

“ы пронеслась, ты победила, ќ тайнах шепчет божество, ÷ветет недавн€€ могила, » бессознательна€ сила —вое ликует торжество.

»менно поэтому в стихотворении ЂЅыл чудный майский день в ћоскве...ї, которое рассказывает об обр€де похорон среди торжествующей весны, есть могилаЧно нет смерти! ¬едь смерти принадлежит только Ђрозовый гробикї Ч вот и ≈се ее обладание; по эту сторону смертиЧжизнь (в том числе Ч душа самого геро€), и по ту сторону смерти Ч тоже жизнь (жива€, пар€ща€ Ђмолода€ душаї).  ак же после этого не возникнуть чувству, что Ђлегко и самое страданьеї!

“аким образом, нащупав конкретную почву этого стихотворени€ и приблизившись к реальности его духовной проблематики, мы уже не в состо€нии воспринимать его как Ђнесколько загадочнуюї бытовую зарисовку или как плод Ђболезненного воображени€ї; нет, перед нами Ч важнейшее поэтическое свидетельство ‘ета о пережитом им в юности откровении Ђ¬ечной ∆изниї, о €влении ему ЂЅессмертной ¬есныї Ч величайшего божества, поклон€тьс€ которому и приносить поэтические дары он будет до последнего дыхани€. ќ духовном смысле фетовской весны мы должны помнить при любом ее €влении Ч начина€ уже с Ђблагоуханной свежестиї стихотворени€ Ђя пришел к тебе с приветом...ї. Ёта вещь ранн€€, но она написана уже после того, как студент ‘ет был Ђдушой и юн и боленї, после того, как он преодолел свой кризис, выйд€ победителем в споре с судьбой и борьбе со смертью. » если величайшей ценностью стала Ђблагоуханна€ свежестьї фетовской поэзии, то велика была и цена, которую он должен был за это заплатить. ќб этом говорит јпполлон √ригорьев Ч единственный свидетель духовного становлени€ ‘ета: мы уже приводили слова о Ђстрашном хаотическом брожении стихий его душиї, о Ђтоскеї, котора€ душила его и ставила на грань самоубийства... но вот и разрешение кризиса: ЂЁтот человек должен был или убить себ€, или сделатьс€ таким, каким он сделалс€. —традани€ улеглись, затихли в нем, хот€, разумеетс€, не вдруг. ќн был художник, в полном смысле этого слова: в высокой степени присутствовала в нем способность творени€... — способностью творени€ в нем росло равнодушие. –авнодушие Ч ко всему, кроме способности творить, Ч к божьему миру, как скоро предметы оного переставали отражатьс€ в его творческой способности, к самому себе, как скоро он переставал быть художником. “ак сознал и так прин€л этот человек свое назначение в жизниї. јполлон √ригорьев, которому мы об€заны этим рассказом, был не просто свидетелем Ђрождени€ поэтаї в своем друге, но и активным участником этого событи€. — его помощью он подготовил изданный в 1840 году свой первый поэтический сборник, названный ЂЋирическим ѕантеономї: название это, прежде всего, намекает на то, что юный поэт приносит здесь дань всем своим Ђпоэтическим богамї; но вместе с тем тут скрывалс€, веро€тно, и другой смысл: сама лирическа€ поэзи€ есть божество, достойное поклонени€, а автор ЂЋирического ѕантеонаї Ч новопосв€щенный служитель ее храма.

”дивительно, как много автобиографического в этой первой ‘етовской книге (чего стоит хот€ бы начинающа€ ее баллада "ѕохищение из гаремаїЧведь за подобной темой встает истори€ его матери!). ќбратим внимание на тот мотив, который встречает читател€ при входе в фетовский ЂЋирический ѕантеонї и провожает при выходе из него: книга открываетс€ надеждой, что некто родственный Ђразделит тайные страдани€ — душой взволнованной моейї, а заканчиваетс€ упованием на то, что Ђслезинка €сна€ї преобразитс€ в Ђперлї поэзии. Ётот путеводный мотив ЂЋирического ѕантеонаї вел к тем поэтическим строкам, которые тоненьким мостком перекинулись от первого поэтического опыта ‘ета (вспоследствии почти полностью забракованного поэтом) к его дальнейшему творчеству, эти строки ‘ет перевел в 1841 году из √ейне Ч но высказал в них самого себ€:

»з слез моих много родитс€ –оскошных и пестрых цветов, » вздохи мои обрат€тс€ ¬ полуночный хор соловьев...

»сточники:

  • ‘ет ј. ј. “. I. —тихотворени€; ѕоэмы; ѕереводы. /—ост., вступ. стать€ и коммент. ј. ≈. “архова. 1982. 575 с.

  • јннотаци€:¬ первый том вошли стихотворени€, поэмы и переводы Ћ. ј. ‘ета.
    ќбновлено:
    ќпубликовал(а):

    ¬нимание!
    ≈сли ¬ы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
    “ем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читател€м.

    —пасибо за внимание.

    || ƒалее
    .

    –≈√»—“–ј÷»я
      вход

    ¬ход через VK
    забыли пароль?

    ѕроверка сочинений
    «аказать сочинение