Русский писатель ХХ века В. П. Астафьев поднимает проблему отношения к родному дому.
Автор размышляет о покинутых русских деревнях. Он описывает оставленные «человеческие прибежища» — избы. По-разному они выглядят. Это зависит от хозяев. Обстоятельные хозяева всё сделали для того, чтобы изба выглядела какое-то время по-домашнему. У других людей сама изба и надворные постройки захламлены так, что создаётся впечатление: жители не любили деревенскую жизнь.
Авторское отношение к проблеме выражено в восклицательном предложении с междометием: «Ох, какое это зрелище!». Он с печалью и болью смотрит на заброшенные деревни. Людей, которые позаботились о деревенской избе и продлили ей жизнь, А. Астафьев называет «настоящими хозяевами». А про таких, которые оставили избу неприбранной, писатель говорит, что «здесь не было ни Бога, ни памяти».
Я согласен с позицией автора о том, что люди по-разному относятся к родному дому. Читателю полезно задуматься о том, что место, где ты жил раньше или сейчас живёшь, становится родным, таким близким сердцу местом, что многие старые люди не могут жить в другом месте и быстро умирают. Некоторые люди в молодости уезжают для того чтобы зарабатывать, а потом, выйдя на пенсию, приезжают на малую родину. Многие современные молодые люди покидают родные места в поисках лучшей доли. Я думаю, что их можно понять.
О том, как прощались с малой родиной старые люди, рассказывает В. Распутин в повести «Прощание с Матёрой». На Ангаре строили плотину для электростанции — остров и деревня оказались бы под водой. Когда начались сборы, старуха Дарья не понимала, где она — «дома, не дома»: всё в доме голое, пустое. Не могла женщина вынести такого и снова повесила занавески, положила на прежнее место половик, называя его родненьким и разговаривая с ним, как с человеком о том, что ему лучше дома остаться. Перед самым отъездом она затопила русскую печку, сказав мужу, что нельзя холодную печь после себя оставлять. Тяжело было на сердце у стариков, когда они оставляли всё, что ещё перешло от их родителей. Дед Егор взял ружьё, а Настасья — прялку. Не знали, что делать с ключом: оставили соседке, которая обещалась смотреть за домом. Прощаясь, старик «трижды — направо, налево и прямо — поясно поклонился Матёре», а Настасья «упала на узлы и завыла». Так с горечью, с великой тяжестью на сердце покидали люди малую родину.
Итак, отношение людей к малой родине может быть разным и зависит от многих факторов. Плохо, если человек равнодушен к малой родине. Человеку надо стараться поддерживать связь с родными местами. Из жизненного опыта известно, что у многих чувство Родины живёт в их душе, что ко всему, что есть на малой родине, человек относится бережливо.
(8)Я заглянул в окно покинутой избы. (9)В ней ещё не побывали городские браконьеры, и три старенькие иконы тускло отсвечивали святыми ликами в переднем углу. (10)Крашеные полы в горнице, в середней и в кути были чисто вымыты, русская печь закрыта заслонкой, верх печи был задёрнут выцветшей ситцевой занавеской. (11)На припечке опрокинуты чугунки, сковорода, в подпечье — ухваты, кочерга, сковородник, и прямо к припечью сложено беремя сухих дров, уже тронутых по белой бересте пылью. (12)В этой местности дрова заготавливают весной, большей частью ольховые и берёзовые. (13)3а лето они высыхают до звона, и звонкие, чистые поленья радостно нести в дом, радостно горят они в печи.
(14)3десь жили хозяева! (15)Настоящие. (16)Покидая родной дом из-за жизненных ли обстоятельств, по зову ли детей или в силу всё сметающей на пути урбанизации, они не теряли веры, что в их дом кто-то придёт не браконьером и бродягой - жителем придёт, и с крестьянской обстоятельностью приготовили для него всё необходимое... (17)Затопи печь, путник или новопоселенец, согрей избу — и в ней живой дух поселится, и ночуй, живи в этом обихоженном доме.
(18)А через дорогу, уже затянутую ромашкой, травой-муравой, одуванчиком и подорожником, изба распахнута настежь. (19)Ворота сорваны с петель, створки уронены, проросли в щелях травой, жерди упали, поленницы свалены, козлина опрокинута вниз «рогами», валяются обломок пилы, колун, мясорубка, и всякого железа, тряпья, хомутов, колёс — ступить некуда. (20)В самой избе кавардак невообразимый. (21)На столе после еды всё брошено, чашки, ложки, кружки заплесневели. (22)Меж ними птичий и мышиный помёт, на полу иссохшая и погнившая картошка, воняет кадка с прокисшей капустой, по окнам горшки с умершими цветами. (23)Везде и всюду грязное перо, начатые и брошенные клубки ниток, поломанное ружьё, пустые гильзы, подполье чёрным зевом испускает гнилой дух овощей, печка закопчена и скособочена, порванные тетради и книжки валяются по полу, — отсюда не выселялись, помолясь у порога и поклонившись покидаемому отеческому углу, здесь не было памяти, отсюда отступали, и жительница этого дома небось плюнула с порога в захламлённую избу с презрением: «(24)Хватит!
(25)Поворочала! (26)Теперь в городе жить стану, как барыня!»