Что может послужить препятствием восприятия ярких красок жизни? Именно эту проблему невежества писателей ставит в тексте К. Г Паустовский.
Текст К. Г. Паустовского — это рассуждение об особенностях детальности писателей, которые выражаются в его заинтересованности в различных направлениях искусства. По мнению автора, прозаик должен разбираться в музыке, живописи и архитектуре, так как они все оказывают особое влияние на восприятие мира, влияя на его прозу: «Она наполняется светом и красками живописи, свежестью слов, свойственной поэзии, соразмерностью архитектуры…». Это натолкнуло меня на мысли о том, что профессия сочинителя состоит не только из знаний по литературе, но и по культуре человечества в общем. Паустовский считает, что знания в областях других видах искусства, расширяющих видение мира, необходимы для красочного описания героев и места действия, так как оно помогает читателям проникнуться персонажами и насладиться произведением: «И действие этих рассказов, повестей и романов происходит среди какого-то студенистого дня, лишенного красок… среди вещей только названных, но не увиденных автором и потому нам, читателям, не показанных». Подобная тоскливость произведений заключается в вялом, «рыбьем глазе» самого творца, не способного увидеть и отобразить окружающий мир в той самой пестроте света, красок и шумов. Таким образом, эти два примера подводят читателя к пониманию авторской позиции.
К. Г. Паустовский убежден, что главным препятствием восприятия ярких красок окружающего мира является обычное невежество. Даже писатели, не признающие живопись и поэзию, не могут в полной мере оценить и выразить все его пёстрые цвета.
Я полностью разделяю позицию автора и тоже считаю, что основным фактором, который не позволяет людям воспринимать мир таким, каким он есть заключается в малой заинтересованности людей в искусстве. Это хорошо проиллюстрировано в произведение И. Гончарова «Обломов». Главный герой представляет собой высшую степень невежества. Целыми днями он лежит на диване и ничего не делает, так как его «замыленный глаз» не может воспринимать всю пестроту окружающего мира. У него нет никаких целей, ему не хочется чем-либо заниматься и создавать что-то новое, совершенствуя всё вокруг себя. Обломов не развивается и не интересуется искусством, из-за чего узко смотрит на весь мир. Это высмеивается и порицается автором, потому что вести подобный образ жизни и даже не пытаться понять, как устроено наше окружение, с которым мы постоянно взаимодействуем является высшим проявлением бескультурья. Я уверен, что каждый человек должен интересоваться различными направлениями искусства, так как они позволяют намного шире смотреть на мир.
(2)Одна из таких неоспоримых истин относится к писательскому мастерству, в особенности к работе прозаиков. (3)Она заключается в том, что знание всех смежных областей искусства — поэзии, живописи, архитектуры, скульптуры и музыки — необыкновенно обогащает внутренний мир прозаика и придаёт особую выразительность его прозе. (4)Она наполняется светом и красками живописи, свежестью слов, характерной для поэзии, соразмерностью архитектуры, выпуклостью и ясностью линий скульптуры и ритмом и мелодичностью музыки.
(5) Это всё добавочные богатства прозы, как бы ее дополнительные цвета.
(6) Я не верю писателям, не любящим поэзию и живопись. (7)В лучшем случае это люди с несколько ленивым и высокомерным умом, в худшем — невежды.
(8)Писатель не может пренебрегать ничем, что расширяет его видение мира, конечно, если он мастер, а не ремесленник, если он создатель ценностей, а не обыватель, настойчиво высасывающий благополучие из жизни, как жуют Американскую жевательную резинку.
(9)Часто бывает, что после прочитанного рассказа, повести или даже длинного романа ничего не остаётся в памяти, кроме сутолоки серых людей. (10)Мучительно стараешься увидеть этих людей, но не видишь, потому что автор не дал им ни одной живой черты.
(11)И действие этих рассказов, повестей и романов происходит среди какого-то студенистого дня, лишённого красок и света, среди вещей только названных, но не увиденных автором и потому нам, читателям, не показанных.
(12)Несмотря на современность темы, беспомощностью веет от этих вещей, написанных зачастую с фальшивой бодростью. (13)Ею пытаются подменить радость, в особенности радость труда.
(14) Причина этой тоскливости не только в эмоциональной скудости и неграмотности автора, но и в его вялом, рыбьем глазе.
(15) Такие повести и романы хочется разбить, как наглухо заклеенное окно в душной и пыльной комнате, чтобы со звоном полетели осколки и сразу же хлынули снаружи ветер, шум дождя, крики детей, гудки паровозов, блеск мокрых мостовых, — ворвалась бы вся жизнь с её беспорядочной на первый взгляд и прекрасной пестротой света, красок и шумов.
(16)У вас немало книг, написанных как будто слепыми. (17)Предназначены они для зрячих, и в этом заключается вся нелепость их появления.
(18)Для того чтобы прозреть, нужно не только смотреть по сторонам. (19)Нужно научиться видеть. (20)Хорошо может видеть людей и землю только тот, кто их любит.
(21)Стёртость и бесцветность прозы часто бывает следствием холодной крови писателя, грозным признаком его омертвения. (22)Но иногда это простое неумение, свидетельствующее о недостатке культуры. (23)Тогда это дело, как говорится, поправимое.
(24)Как видеть, как воспринимать свет и краски — этому могут научить нас художники. (25)Они видят лучше нас. (26)И умеют помнить увиденное.
(27)Когда я был ещё юным писателем, знакомый художник сказал мне:
— Вы, мой милый, ещё не совсем ясно видите. (28)Несколько мутновато. (29)И грубо. (30)Судя по вашим рассказам, вы замечаете только основные цвета и сильно окрашенные поверхности, а переходы и оттенки сливаются у вас в нечто однообразное.
— (31)Что же я могу поделать! — ответил я, оправдываясь. — (32)Такой уж глаз.
— (33)Ерунда! (34)Хороший глаз — дело наживное. (35)Поработайте, не ленитесь, над зрением. (36)Держите его, как говорится, в струне. (37)Попробуйте месяц или два смотреть на всё с мыслью, что вам это обязательно надо написать красками.
(38) В трамвае, в автобусе, на улице — всюду смотрите на людей именно так.
(39) И через два-три дня вы убедитесь, что до этого вы не видели на лицах и десятой доли того, что заметили теперь. (40)А через два месяца вы научитесь видеть, и вам уже не надо будет понуждать себя к этому.
(41) Я послушался художника, и действительно — и люди, и вещи оказались гораздо интереснее, чем раньше, когда я смотрел на них бегло и торопливо.
(42) И меня охватило едкое сожаление о глупо потраченном времени. (43)Сколько бы я мог увидеть за прошлые годы превосходных вещей! (44)Сколько интересного необратимо ушло, и его уже не воскресишь!
(45)Это был первый урок, который я получил от художника.