Влияние войны на человека. Это одна из проблем, поставленных автором в тексте. Люди, участвовавшие в войне, уже по-другому смотрят на мир. Меняются их ценности, цели в жизни, отношение к своим поступкам и поступкам других.
В тексте В. Д. Дудинцев повествует о «восемнадцатилетнем мальчишке», ушедшим по молодости в армию, в тридцать девятом году. Тогда, да и в принципе сейчас молодые парни не особо серьёзны, их жизнь бурлит, она яркая, красочная. Однако есть то, что тогда поменяло мировоззрение многих ребят — война. Герой рассказа не исключение. До этого он был мал, излишне самоуверен, не верил даже в мужские слёзы: «И тогда я не верил в мужские слёзы, гордился собою, потому что ни одна слезинка не падала из моих возмужалых глаз». Страшная война изменила его отношение к такому проявлению эмоций. И это говорит о том, что до сражений он не обладал тем жизненным опытом, позволяющим ему понять ту боль, которую испытывает человек, когда плачет, терзающую душевную боль.
Эти примеры связаны по смыслу и дополняют друг друга, так как раскрывают проблему влияния войны на человека. Напрямую показывают то, как меняются личность в ходе сражения, её переживания по поводу этого и отношение к внешнему и внутреннему миру человека.
По мнению автора, война даёт человеку возможность на переосмысление своей жизни. Он обретает эмоциональную зрелость, становится взрослее. Душевные переживания для него становятся более чуткими для восприятия, воспоминания ярче, а мысли приобретают новое значение. Война «учит плакать» от душевной боли.
Я согласна с мнением автора. Война является сильным эмоциональным потрясением для человека. После неё он чувствует и ощущает себя, свою жизнь, окружающих его людей по-другому. Мировоззрение кардинально меняется, любые действия имеют уже абсолютно другую ценность.
Таким образом, нельзя не согласиться с тем, что война оказывает огромное влияние на личность человека. Меняет его взгляды и даёт основные направления ценностей в жизни. Нет в этом мире человека, которого война никак не изменила. Но это не значит, что только она может повлиять на личность.
(5)Полковая школа сделала меня немногословным и строгим сержантом. (6)Я знал, что война будет и что враг мой готовит где-то оружие, и был готов к встрече.
(7)И тогда я не верил в мужские слёзы, гордился собою, потому что ни одна слезинка не падала из моих возмужалых глаз. (8)Но что-то изменилось. (9)Потом. (10)На войне.
(11)Когда мне резали в госпитале раненое бедро, глаза у меня были сухими. (12)А через день, когда я расставался со своим другом Мишей Ноготовым, раненным в грудь, когда его уносили на носилках и он, уезжая от меня навсегда в далёкий, какой-то специальный госпиталь, повернул ко мне жёлтое лицо и повёл на меня угольным глазом навыкате и еле кивнул, – зажмурился тогда я, вздохнул и заплакал. (13)Не стесняясь.
(14)Через год, в другом госпитале, в Польше, медсестра дала почитать книжку стихов Есенина. (15)Читал его впервые, читал всей палате и заметил, что читать было тяжело. (16)А «Анну Снегину» я дочитать не смог. (17)Прочитал: «Когда-то у той вон калитки мне было шестнадцать лет, и девушка в белой накидке сказала мне ласково: „Нет“». (18)И запнулся. (19)И дышать стало трудно. (20)И сколько ребята ни просили, не стал читать дальше и накрылся одеялом с головой. (21)И заплакал. (22)И вспомнил свою историю, которая до сих пор не имеет конца.
(23)И вот война позади – Москва!
(24)Показался мой дом вдали, среди зелени Сокольников, и я почувствовал новый для меня острый укол в груди. (25)И что-то прямо заныло глубоко во мне, когда я наконец прижал мать, плачущую, после шести одиноких лет, седую, в аккуратно заштопанном платье.
(26)А потом я направился к НЕЙ. (27)Позвонил в знакомую дверь. (28)Открыли мне незнакомые люди и сказали, что Мария Фёдоровна Сорокина здесь не живёт.
(29)Я вышел из метро и через парк побрёл домой. (30)Был вечер; в Сокольниках над тёмными прудами берёзы тяжело замерли в безветрии; прямая аллея, пересечённая корнями, напоминала мне тридцать девятый год, когда будто бы не я, а другой Владимир, восемнадцатилетний и беспечный, догонял здесь свою Фёдоровну, как я называл Машу, а она то и дело убегала от него.
(31)Сокольники – такое место, где на каждом шагу скамейка. (32)Но нелегко сесть на скамейку вечером. (33)Не знаю, как сейчас, но в тридцать девятом Владимир и Маша всегда находили скамьи занятыми.
(34)Тогда Владимир оторвал дома в сарае две доски и сделал под берёзой прочную лавочку – на двоих. (35)И в этот же вечер они пришли сюда, и здесь Владимир обещал Маше помнить о ней вечно, а она только смотрела на него покорно и нежно и иногда качала головой, как старшая, хотя было ей всего семнадцать лет.
(36)Потом он получил повестку и уехал в армию. (37)А вместо него вернулся я.
(38)Опять передо мной стена молодого тёмно-зелёного ельника. (39)Он по-прежнему топорщился и загораживал всем путь к нашей лавочке.
(40)Я попробовал найти нашу тайную лазейку – и не нашёл, полез прямо в иглы. (41)Пролез, берёзу увидел – белую, неприкосновенную. (42)Но лавочки под нею не было. (43)Даже ямок не осталось. (44)Трава росла бессмертная на этом месте – осенью пожелтеет, весной оживёт, – она и затянула все следы, чтобы никто не помнил.
(45)Я опустился на траву и лёг лицом вверх – к вечерней сини, раскинув руки. (46)Моя берёза жила надо мной каждым листочком. (47)И по стволу рыскали муравьи.
(48)И тут же я вскочил.
(49)На берёзе выше моего роста на коре была надпись, вырезанная глубоко. «(50)Уезжаю с заводом, куда – не знаю. (51)Милый, мы встретимся!»
(52)И я сразу догадался, как она достала так высоко: она вырезала буквы, став на нашу лавочку. (53)А потом выдернула её, чтобы никто не достал, не заровнял букв.
(54)Я обнял берёзу и зажмурил полные слёз глаза.
(55)Нет, я не в обиде на войну за то, что она научила меня плакать…