ЕГЭ по русскому

по тексту Н. И. Пирогова: Я все чаще думаю о том, как трудно быть истинно благодарным

📅 04.06.2018
Автор: mary_gofm

Человеческая жизнь так устроена, что зачастую нам приходится оказываться в долгу перед другими людьми, близкими или вовсе чужими. Нередко мы даже не замечаем оказываемой нам помощи, принимая её как данность, или же попросту не можем или не хотим выразить благодарность. Быть благодарным трудно, но необходимо, поскольку только так мы можем отплатить тому, кто оказал нам помощь и поддержку. Именно этим вопросом, вопросом об истинном значении благодарности для человека, задается Н. И. Пирогов в предложенном тексте.

Автор вспоминает о том, что за всю свою жизнь он лишь несколько раз оказывался в неоплатном долгу перед другими людьми. Первый был связан с семьёй, что в своё время приняла его как родного, второй же случай относится к периоду детства и юности Н. И. Пирогова. Своим священным долгом, который так и остался неисполненным, он считает долг перед сёстрами и матерью. По словам автора, эти женщины долгое время заботились о нем и содержали его, при этом ничего не прося взамен.

Н. И. Пирогов глубоко убеждён, что быть неблагодарным — отвратительно. И автор жалеет о том, что упустил возможность своевременно сказать "спасибо" тем, кто так много для него сделал.

Я поддерживаю позицию автора. Людям необходимо быть благодарными по отношению к другим. Показать, что нам небезразлична поддержка и помощь, выразить свою признательность — это лишь самое малое из того, что мы можем сделать в ответ на участие с чьей-то стороны.

На страницах русской литературы можно найти множество примеров проявления благодарности. Одним их таких произведений является роман А. С. Пушкина "Капитанская дочка". На первый взгляд, Емельян Пугачев, предводитель народного бунта, был суровым и жестоким человеком, не расположенным к состраданию по отношению к другим. Но все же Петр Гринёв оказывается под "опекой" этого жуткого человека. Почему же? Дело в благодарности. Даже в огрубевшей душе Пугачева нашлось ей, простой, человеческой, место. Пугачев не забыл, как в буран Гринёв отдал ему свой заячий полушубок и налил стакан вина. Не забыл и отплатил Петру той же монетой, сохранив последнему жизнь.

Пугачев вернул свой долг сполна, но так получается не всегда. Герою стихотворения В. Твардовского "Рассказ танкиста" не выпало шанса в полной мере отблагодарить мальчишку, выручившего его во время войны. Танкист понимал, что недостаточно было простого "спасибо", и не мог простить себе эту оплошность: он так и не спросил у мальчишки его имени. И, варево, тяжело ему было знать, в каком неоплатном долгу он оказался перед этим двенадцатилетним ребёнком, и не иметь возможности вернуть должное.

Благодарность — это одно из тех чувств, что дергает нас людьми. Жаль, что его важность часто недооценивают, не понимая, что любое, даже бескорыстное, благодеяние должно быть замечено и оценено.

Исходный текст
Я всё чаще думаю о том, как трудно быть истинно благодарным, то есть принести пользу тому, кто оказал нам некогда благодеяние. Неуважение к заслугам, а ещё более неблагодарность представлялись всегда моему воображению в самом отвратительном виде. В душе я никогда не был неблагодарным, но — увы! На деле я не сумел или даже не захотел (кто доберётся до правды, роясь в хламе сердца!) быть благодарным именно там, где благодарность была священным долгом. Правда, во всей моей жизни не так много случаев такого долга. Я имел твёрдое намерение отблагодарить — и не однажды, — но судьба не дала мне этого сделать. Один случай касается целого периода моей жизни; здесь я скажу только, что я считал себя обязанным благодарностью почтенному семейству профессора Мойера, и именно его почтеннейшей тёще Екатерине Афанасьевне Протасовой, урождённой Буниной (сестре по отцу Василия Андреевича Жуковского). Я был принят в этом семействе как родной и мечтал о женитьбе на его дочери. Мечтам юности не суждено было осуществиться, и я поневоле остался в долгу у незабвенной Екатерины Афанасьевны. Наконец, самый священный долг, оставшийся не так выполненным, — как бы мне теперь (но, увы, поздно!) хотелось это сделать, — был долг благодарности моей матери и двум старшим сёстрам. Со смерти отца, с 1824 по 1827 год, эти три женщины содержали меня своими трудами. Кое-какие крохи, оставшиеся после разгрома отцовского состояния, недолго тянулись; и мать, и сёстры принялись за мелкие работы; одна из сестёр поступила на работу в какое-то благотворительное детское заведение в Москве и своим крохотным жалованьем поддерживала существование семьи. Уроков я не мог давать: одна ходьба в университет с Пресненских прудов брала взад и вперёд часа четыре времени, да мать и не хотела, чтобы я работал. — Ты будешь, — говорилось, — чужой хлеб заедать; пока хоть какая-нибудь есть возможность, живи на нашем. Так и перебивались. К счастью нашему, в то блаженное время не платили за лекции, не носили мундиров, и даже когда введены были мундиры, то мне сшили сёстры из старых вещей какую-то мундирную куртку с красным воротником, и я, чтобы не обнаружить несоблюдения формы, сидел на лекциях в шинели, выставляя на вид только светлые пуговицы и красный воротник. Как мы выжили в Москве во время моего студенчества, для меня осталось загадкою. Квартира и отопление были, правда, даровые у дяди в течение года. А содержание? А платье? Две сестры, мать и две служанки, и я на прибавку. Сёстры работали; продавались какие-то остатки, но как этого доставало — не понимаю. Иногда, только иногда, в торжественные праздники, помогал мой крёстный отец, Семён Андреевич Лукутин; помогали иногда кое-какие старые знакомые. Но я не был благодарным по отношению к ним, о чём сейчас сожалею.
Читать далее: https://4ege.ru/sochineniya/57276-sochinenie-13-sbornik-ege-2019.html