В тексте Леонида Максимовича Леонова поднимается проблема взросления. Всегда ли оно связано с какими-то отважными и героическими поступками или это не совсем так?
Для того, чтобы раскрыть данную проблему, автор в виде письма рассказывает о том. какой путь взросления прошёл юноша Родион. Он считал, что для взросления необходим какой-либо героический поступок, думал, что ему придётся пролить кровь в бою для того, чтобы наконец-то повзрослеть, но оказалось так, что всё это совершенно не понадобилось. Родион, будучи солдатом, встретил маленькую девочку, которая подарила ему, человеку в военной форме и с оружием за плечами, букетик с полевыми цветами. Вокруг бушевала война, а этой маленькой девочке хватило смелости подойти к солдату и подарить ему букет цветов. Какое мужество потребовалось Родиону, чтобы смотреть в эти глаза, чтобы принять этот букет. Наверняка он понимал, что этот маленький, ни в чём неповинный ребёнок будет отдан под суд врага и с большой вероятностью убит, ведь немцы шли прямиком за красной Армией. Именно то, что он принял букет и не струсил доказало и ему самому и тем, кто читал это письмо, что он повзрослел, что он стал настоящим мужчиной.
Дополняя первый пример можно сказать и про девятилетнюю девочку, которая не испугалась целой армии солдат. В таком маленьком возрасте она кажется уже такой повзрослевшей и бесстрашной. Казалось бы, подарила цветы солдату, что в этом такого? Однако для такого поступка, и особенно для маленькой девочки, тоже необходимо огромное мужество Это ещё раз подтверждает то, что для того, чтобы повзрослеть не обязательно совершать героические поступки.
Позиция автора заключается в том, что иногда, для того, чтобы повзрослеть нужно всего лишь стать ответственным и чувствовать ответственность не только за свои поступки, но и за поступки окружающих.
Я согласна с мнением автора и считаю, что для взросления не всегда нужны героические поступки. Не каждый взрослый человек, для того, чтобы стать взрослым совершал какой-то подвиг. Другое дело во время войны. Дети добровольно отправлялись на войну, во всём помогали взрослым, юноши рисковали своей жизнью ради жизни других, девушки трудились с утра до ночи в тылу. Несмотря на то, что не каждый из них совершил какой-либо героический подвиг во время войны, абсолютно все, кто участвовал во всём этом, на мой взгляд, являются героями. Они были такими молодыми и такими взрослыми одновременно.
Таким образом, залог взросления вовсе не в героических поступках, а в осознании ответственности, которую ты несёшь перед остальными и принятии этой ответственности.
(2)–Да нет же, тут другое совсем, – содрогнулась Поля и, отвернувшись к стенке, вынула из-под подушки смятый, зачитанный треугольничек.
(3)Впоследствии Варя стыдилась своих начальных предположений. (4)Хотя редкие транзитные эшелоны не задерживались в Москве, но вокзалы находились поблизости, и Родиону был известен Полин адрес. (5)Конечно, командование могло и не разрешить солдату отлучки из эшелона в Благовещенский тупичок, тогда почему же хоть открытки не черкнул своей-то, любимой-то, проездом в действующую армию?..
(6)Итак, это была его первая фронтовая весточка с более чем двухнедельным запозданием. (7)Во всяком случае, сейчас выяснится, с какими мыслями он отправлялся на войну. (8)Варя нетерпеливо развернула листок, весь проткнутый карандашом, – видно, писалось на колене. (9)Пришлось к лампе подойти, чтобы разобрать тусклые, полузаконченные строки.
(10)Варя сразу наткнулась на главное место.
(11)«Пожалуй, единственная причина, дорогая моя, почему молчал всё это время, – негде было пристроиться, – кратко, с неожиданной полнотой и прямолинейно, как на исповеди, писал Родион. (12)– Мы всё отступаем пока, день и ночь отступаем, занимаем более выгодные оборонительные рубежи, как говорится в сводках. (13)Я очень болел к тому же, да и теперь не совсем ещё оправился: хуже любой контузии моя болезнь. (14)Самое горькое – то, что сам я вполне здоров, весь целый, нет пока на мне ни единой царапины. (15)Сожги это письмо, тебе одной на всём свете могу я рассказать про это, – Варя перевернула страничку.
(16)Происшествие случилось в одной русской деревне, которую наша часть проходила в отступлении. (17)Я шёл последним в роте... а может, и во всей армии последним. (18)Перед нами на дороге встала местная девочка лет девяти, совсем ребёнок, видимо, на школьной скамье приученная любить Красную Армию... (19)Конечно, она не очень разбиралась в стратегической обстановке. (20)Она подбежала к нам с полевыми цветами, и, так случилось, они достались мне. (21)У неё были такие пытливые, вопросительные глаза – на солнце полуденное в тысячу раз легче глядеть, но я заставил себя взять букетик, потому что я не трус, матерью моей клянусь тебе, Поленька, что я не трус. (22)Зажмурился, а принял его у неё, покидаемой на милость врага... (23)С тех пор держу тот засохший веничек постоянно при себе, на теле моём, словно огонь за пазухой ношу, велю его в могилу положить на себя, если что случится. (24)Я-то думал, семь раз кровью обольюсь, прежде чем мужчиной стану, а вот как оно происходит, всухую… и это купель зрелости! – (25)Дальше две строчки попались вовсе неразборчивые. – (26)И не знаю, Поленька, хватит ли всей моей жизни тот подарок оплатить...»
(27)–Да, он очень вырос, твой Родион, ты права... – складывая письмо, сказала Варя, потому что при подобном строе мыслей вряд ли этот солдат оказался бы способен на какой-либо предосудительный поступок.
(28)Обнявшись, подружки слушали шелест дождя и редкие, затухающие гудки автомашин. (29)Темой беседы служили события истекшего дня: открывшаяся на центральной площади выставка трофейных самолётов, незасыпанная воронка на улице Весёлых, как они уже привыкли её называть в обиходе между собой, Гастелло, чей самозабвенный подвиг прогремел в те дни на всю страну.