Анализ Последствия значение произведения Путешествие из Петербурга в Москву Краткое содержание - Радищев А. Н.
Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?









-->
ПОИСК:
У нас более 4300 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!

Последствия значение произведения Путешествие из Петербурга в Москву (Радищев А. Н.)

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

|| Далее

Чавкали копыта. Обляпанный осенней грязью возок колыхало на рытвинах. Солдаты в треуголках посоловело глазели вокруг: косматые серые облака волоклись по полям, седые кусты набрякли дождевой капелью... Между конвойными сидел человек в нагольной мужицкой шубе, скованный цепью. Это был Александр Радищев.

Впереди, за дождями и грязями, лежали не просто села и города — Чудово, Спасская Полесть, Подберезье, Новгород, — а главы крамольной книги, его книги, всполошившей столицу летом 1790 года.

По горькой иронии судьбы первый мыслитель эпохи ехал в сибирскую ссылку той самой московской дорогой, с которой взглянул на Россию герой изданного им «Путешествия из Петербурга в Москву».

Вокруг была екатерининская Россия — крепостная, голодная, с страдальческими, налитыми горем очами, исполосованная самодержавной плетью.

Но он видел ее и иной. «Я зрю сквозь целое столетие», — сказал он. Он видел Россию объятой шумным пламенем крестьянской революции, в руинах помещичьих усадеб — восставшей, республиканской Россией, страной народовластия, свободы.

Его книга и Россия были одно. Он твердо знал это. И это было единственное, что укрепляло его в страшный час его жизни.

Как ни трудно было узнать в медлительном арестанте с бескровным лицом прежнего Радищева — энергичного, порывистого начальника Петербургской таможни, — все той же гордой посадки была его голова, все той же мощной лепки высокий лоб, все тем же умом светились глаза, хотя позади были семьдесят дней в затхлой и темной, как погреб, камере Петропавловской крепости.

Его книга, отпечатанная верными людьми в специально на то заведенной Радищевым домашней типографии, вышла без имени автора и под самым заурядным заглавием — «Путешествие». Еще одно «путешествие», каких немало переводилось и печаталось. Одним «путешествием» больше! Не оттого ли штатный опекун российской словесности петербургский обер-полицеймейстер дозволил выпустить книгу, не читая ее!..

Но уже через несколько дней после появления «Путешествия» о нем говорит Петербург, в свободомыслящих кругах оно «входит в моду», один экземпляр оказывается на столе самой Екатерины, и взбешенная императрица, не в силах оторваться от книги, читает ночь напролет. Полиция открывает имя писателя.

Екатерина не просто читала — две недели она штудировала книгу Радищева с пером в руках. Царица сама начала следствие, сама готовила обвинительный материал, раскрывая в своих примечаниях опасность книги для дворянской крепостнической монархии.

«Тут царям достается крупно», «сочинитель не любит царей и, где может к ним убавить любовь и почтение, тут жадно прицепляется с редкой смелостию», «царям грозится плахою», «помещиков сочинитель казнит», «надежду полагает на бунт от мужиков»,— писала она, отчеркивая в книге «места сильнейшие».

В переписке с европейскими философами Екатерина рисовала Россию обителью благоденствия и тишины. Книга Радищева вдребезги разбивала позлащенную ложь и была страшна уже этим. Пытаясь возражать писателю, в заметках на «Путешествие» Екатерина чернила Радищева, писала, что он-де ко злости склонен» и «все видит в темначерном виде». Но Радищев, знавший стандартный лексикон гонителей правды, воспроизвел его в главе «Спасская По- лесть» своей книги задолго до того, как царица разразилась бранью. Писатель побеждал в заочной полемике: на его стороне была истина. Оттого Екатерине приходилось поправлять, перемарывать написанное.

«Лучше судьбы наших крестьян нет по всей вселенной»,— запальчиво восклицала она. А петербургские, московские «Ведомости» из номера в номер публиковали объявления: «Продаются дворовых человека, из которых один псарь, а другой музыкант. Также продается мерин серой. Аглинской породы, неезженой...»; «Продается ткач 35 лет с женой и дочерью и вятский жеребец 6 лет...» И Екатерина, дабы не показаться смешной в глазах тех, кому адресовались ее записки, вынуждена была переиначивать фразу: «Лучше судьбы наших крестьян у хорошева помещика нет по всей вселенной».

Еще страшнее книга Радищева была тем, что она доказывала законность и неизбежность народной революции, которая сметет самодержавие. Книга славила революцию.

Неудивительно, что императрица еще не закончила читать «Путешествие из Петербурга в Москву», а Радищев был уже водворен в Петропавловскую крепость. «Келейные допросы» вел сам Степан Шешковский — свирепый тщедушный старик, имя которого вселяло в петербуржцев ужас. «Домашний палач» Екатерины, глава тайной экспедиции, в 1775 году он пытал Емельяна Пугачева. Посылая свои заметки на «Путешествие» Шешковскому, императрица, недвусмысленно высказалась о Радищеве: «Бунтовщик хуже Пугачева».

Эти слова, да еще записки Екатерины, и были обвинительным актом по делу об Александре Радищеве и его книге, «наполненной самыми вредными умствованиями», хотя делом Радищева занималась не одна судебная инстанция.

В душный и жаркий июльский полдень Радищеву был зачитан смертный приговор, вынесенный уголовной палатой Петербургского суда. Днем позже Радищев написал завещание, мысленно прощаясь с детьми, отцом и женщиной, которую любил. Он ждал, что с казнью не замедлят.

Но миновал месяц. Прошли еще десять дней...

Он ничего не мог делать. Не мог не только писать - думать. Слух его необычайно обострился, и, когда по коридору топотали, гремя тяжелыми ключами, стражники, тело его напрягалось: «Сейчас...» Он собирал силы, чтобы достойно встретить смерть.

А тем временем решение уголовной палаты утвердил и усилил сенат: «казнить смертию, а имянно... отсечь голову», а пока, «заклепав в кандалы, сослать в каторжную работу в Нерчинск». Затем доклад сената дотошнейше изучила Екатерина и усмотрела в нем изъян: умолчание о преступлении против присяги. Государственным советом в приговор была незамедлительно внесена усугубляющая поправка, и бумаги вновь легли на стол Екатерины.

Радищев ждал казни.

Глухой, словно идущий из-под земли гул соборных курантов проникал в камеру. От него стыла, кровь.

Но Екатерина медлила.

Она держала в руках трижды утвержденный смертный приговор Радищеву, которого так добивалась. Оставалось обмакнуть перо...

Царица должна была отправить на плаху писателя, все преступление которого состояло в издании книги. Не сама ли Екатерина создавала себе ореол «просвещенной государыни»? И разве ей хотелось укреплять мнение, что книга Радищева могла пошатнуть самодержавный трон?..

Столица Санкт-Петербург праздновала заключение мира со Швецией, а мир всегда означал амнистию. Можно ли было «матери отечества», изливавшей по сему случаю «щедроты и доброты», не проявить «милосердия»!..

Иезуитски изощренная и искушенная государыня была воистину первой актрисой империи. Она решила не подписывать приговора.

Приговор был, о нем узнали. Теперь она могла явить великодушие.

Припомнив доношения о плохом здоровье осужденного и имея в виду приближение зимы, Екатерина изволила «помиловать» Радищева сослать его в Илимск «на десятилетнее безысходное пребывание».

Узнавшие об этом указе содрогнулись. Русский посол в Лондоне писал: «Десять лёт Сибири хуже смерти...»

Екатерина не сомневалась, что после крепости Радищев не выдержит дороги в семь тысяч верст или, на худой конец, умрет в Сибири. Приговор свершится, пребывание все равно окажется «безысходным».

Со «зловредной» же книгой, думала она, покончено: большая часть тиража сгорела в кухонной печи радищевского дома перед арестом сочинителя, остальное, изъятое у продавца и у тех, кто успел купить книгу, было сожжено властями.

Но императрица слишком спешила похоронить Радищева и его книгу. Писателя везли в ссылку, пепел сожженных страниц развеяло ветром, а «Путешествие из Петербурга в Москву» начинало свою вторую — подпольную жизнь. Более трех десятков экземпляров сохранилось, и книга тайно пошла кочевать из рук в руки. Заскрипели Перья. Рукописные тетради понесли России негодующее радищевское слово. Один из таких списков писатель увидит в захолустном Кунгуре, возвращаясь из сибирской ссылки.

Источники:

  • Горький А. М По Руси; Хозяин/Предисл. и прим. Е. А. Тенишевой.— М., Правда, 1986. — 480 с., ил.
  • Аннотация:Радищев А. Н Путешествие из Петербурга в Москву / Вступ. статья и примеч. Ал. Горелова; Оформ. худож. И. Астапова.— Л.: Худож. лит., 1981.— 200 с. (Классики и современники. Русская классическая литература)

    А. Н. Радищев (1749—1802) — писатель-революционер. Его главная книга «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790) таилась первым произведением в русской литературе, которое имело огромное революционное значение. Все стороны общественной, экономической и политической жизни крепостнической России подверг Радищев глубокому анализу и гневному обличению.

Обновлено:
Опубликовал(а): Nikotin

  

|| Далее
.
Полезный материал по теме

И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском

регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.

Copyright © 2011-2017 «Критическая Литература»


Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение