Анализ Биография Сомон Петрович Бабаевский роман Белый свет Краткое содержание - Литература XX века
Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?














-->
ПОИСК:
У нас более 4300 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!

Биография Сомон Петрович Бабаевский роман Белый свет (Литература XX века)

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

Назад || Далее

Писатель и в этом романе продолжил поиск героя, осуществляющего социальный и общественный прогресс, без чего нет ведь и прозы С. Бабаевского. И надо отдать ему должное, он действительно угадал в Ивано-младшем молодого и образованного специалиста, способного вырасти в руководителя нового типа, в котором уже тогда остро нуждалась экономически крепнущая деревня. Но сын Иван не обрел в романе жизненности и художественной неоспоримости Сергея Тутаринова, видно, еще пе пришло ею время.

Тут вот Иван Лукич и потеснил строптивого сына, согласно правде и логике жизни он вышел на первый план повествования, воплощая собой тип председателя — практика, чьим опытом, волей и умением долгие годы держалась деревня.

Судьба Ивана Лукича, в сущности, драматична и отражает сложности и трудности минувших лет. Как истинный герой С. Бабаевского, он неразлучен с землей, вместе со всеми пережил голодный трудодень, засуху, бескормицу, острую нехватку рабочих рук и техники. Не проносил, бывало, и рюмку мимо рта, утешал журавлинских вдовушек, вынуждая стариться свою Васену, но сумел переломить себя, когда возглавил укрупненное хозяйство, объявил войну бедности, «исключительно старанием и хитростью» вывел колхоз в передовые.

Самонравный темнолицый усач — этот умный волевой хозяин, земной и грешный человек, несмотря на противоречивую сложность незаурядной натуры, вырастает в образ цельный и художественно завершенный. Однако писатель не спешит увенчать лаврами славного своего героя, не сулит ему душевного покоя и радости, а повергает в тревогу, заставляя задуматься не только над «планом» и «доходом», но и над течением самой жизни.

Романом «Сыновний бунт» С. Бабаевский подтвердил свою верность сложным и актуальным проблемам колхозной действительности, социальной остроте нравственного конфликта, постижению «диалектики души» излюбленного своего героя — человека общественного долга и совести.

С. Бабаевский в своих романах по-прежнему ведет нас по земле, родимой и прекрасной, помогая ощутить с детства знакомую ее теплоту, вдохнуть запахи зацветающих лугов и вянущих трав, услышать стрекот кузнечиков в ночи, слабое потрескивание соломы или гудение моторов, могучие их голоса, заглушающие пение жаворонка; ведет нас по холмистой степи под высоким вебом, мимо колосящихся хлебов, крылато чернеющей пахоты, чернозема, укрытого ярчайшим изумрудом озимых, или желтого поля жнивья, мимо поселков, похожих на гусиные стаи, и, конечно же, приводит на берег Кубани, этой полноправной героини всех произведений писателя.

Степные дороги и тракты берут начало в станицах, хуторах, ущельях, на горных пастбищах и в лесопитомниках, скрещиваются в «белом городе», — такой увидел столицу степного края еще Сергей Тутаринов, — и разбегаются вновь, но каждая из них ведет в такой же привольный мир героев С. Бабаевского.

Всадник в бурке и папахе, скачущий по горной дороге, по степи или с неспешным достоинством продвигающийся по шоссе среди повозок и машин, с самого начала не смог затеряться даже в похожем иной раз на весеннее половодье потоке героев С. Бабаевского: и секретарь райкома Чердынцев в «Кубанских повестях», и предстансовета Прасковья Крошечкина в «Сестрах», и заведующий коневодческой фермой Иван Атаманов в «Кавалере Молотой Звезды», и редактор районной газеты Илья Стегачев в романе «Свет над землей». Разумеется, годы не пощадили и всадника, но, пожалуй, сделали его фигуру более приметной и значительной в последующих романах.

«На обочине шоссе в жарком мареве Щедров увидел всадника. Он держался поближе к кювету, ехал шагом, видимо, боялся, как бы обгонявшие его грузовики не сбили ветром коня. На асфальте, где хозяйничали одни машины, всадник выглядел непривычно и старомодно. От его кубанки с вылинявшим верхом до натянутых стремян и болтавшейся сбоку шашки веяло далеким прошлым, и Щедрову казалось, что уже не было ни шоссе, ни грузовиков, а только этот одинокий воин, отбившийся от своего отряда, маячил в жаркой степи» — таким вот и является в романе «Современники», написанном уже в семидесятые годы, старый кочубеевец, а ныне инспектор по качеству полевых работ в передовом колхозе «Эльбрус» Антон Силыч Колыханов. Секретарь райкома Щедров любит в нем не только боевого друга своего отца, героя гражданской войны, но и человека близкого по духу и складу, помощника и единомышленника в борьбе, наконец, своего современника. Потому так пристален и тревожен взгляд Щедрова, предчувствующего скорую и неизбежную разлуку: старый воин одинок, словно отбился от стаи, и вот-вот исчезнет в жарком степном мареве, как исчезли уже его сверстники, его боевые товарищи. Старый кочубеевец при всей своей зримой конкретности и психологической заостренности черт олицетворяет в романе неразрывную связь времен и поколений, играет в образной его системе особую роль и заставляет пристальнее и зорче вглядываться во всадников С. Бабаевского и задумываться над своеобразием путей познания истины, предлагаемой иной раз художником.

Вглядимся в двух уже немолодых путников, братьев Холмовых, что шагают в романе «Белый свет» (1969) в сопровождении старого кавалерийского коня по кличке «Кузьма Крючков», который и заставил братьев предпринять столь необычное путешествие. Кузьма отказался сдать коня на мясокомбинат «за ненадобностью и под расписку», и дело о непокорном табунщике приняло такой оборот, что дядей Кузьмой всерьез занялся племянник, старшина милиции, а Кузьма, явившись к именитому брату, бывшему секретарю обкома Алексею Фомичу, так изложил суть дела: «Ить, коня я сам выняжчил и взрастил... Ить, силком отбирают у меня радость! ...Огради от Ивана... Подсоби, братуха!»

Знаменательно и во многом символично в романе С. Бабаевского это взаимодействие двух контрастных, но равновеликих по значению образов. Алексей Фомич Холмов - бывший секретарь обкома, подобно Ивану Лукичу Книге, но в иных обстоятельствах переживает глубокий духовный кризис, когда, отказавшись выполнить «руководящую директиву», вынужден был оставить работу, но не унизился до озлобления и брюзжания, а взял в руки ленинские тома и крепко задумался над прожитым и содеянным, испытывая мощное воздействие ленинской мысли. Кузьма Холмов, выращивая под открытым небом лошадей, «словно прирос к земле» и мало искушен в тонкостях правопорядка, но, как и Алексей Фомич, не намерен мириться с тупоумием, ложью и бюрократическим бездушием. Недаром ведь герои С. Бабаевского — люди стойкие, убежденные в правоте общего дела, способные подняться над личной обидой и продолжить борьбу.

Кузьма Холмов, обремененный заботой об участи старого кавалерийского коня по кличке «Кузьма Крючков», существует в романе несколько обособленно, хотя легко вступает в насущный, по-крестьянски несуетный контакт с людьми, а все трагикомические перипетии Кузьмы и его тезки на пути из Весленеевской в Береговой — встреча с племянником в ущелье, киносъемки на городской площади, ночевка в степи — описаны С. Бабаевским не только со смешанным чувством боли и гнева, но и с какой-то озорной удалью и с той безусловной психологической точностью, что заставляет верить в условность гротеска. Здесь явственно ощутима стихия фольклора, символика народного сказа, привносимая в роман образом Кузьмы, ведь и притча о Каргине и приключившейся с ним «опасной болезни на почве лишения власти»— это талантливое создание ума и фантазии народа, — тоже рассказана Кузьмой, и рассказана со значением. Зловещая тень Каргина то и дело появляется в романе, на миг сливаясь с тем или иным персонажем, она вездесуща и неуловима, чем особенно опасна.

Кузьма верит в авторитет Алексея Фомича, находит у брата поддержку и защиту, но ведь и для Холмова неожиданное появление Кузьмы в уютном домике у моря спасительно хотя бы потому, что Кузьма уводит брата от бессонных ночей и вынужденного безделья в мир реальных и неотложных практических дел, «навстречу ушедшим дням». Пешее хождение Алексея Фомича с братом по землям Прикубанья приводит Холмова к большим и малым открытиям и несет в себе то заострение сюжета, необходимое допущение невероятного, которое сродни народной притче, оно и позволяет писателю реализовать свой замысел.

Путь Холмова в романе «Белый свет» пролегает через колхозные бахчи, охраняемые комсомольской дружиной, и поселок Ветку, там пустуют и зарастают бурьяном отрезанные приусадебные участки, через колхоз «Авангард» привычно и безропотно вытаскивающий «из прорыва» соседнее хозяйство, и через земли богатого «Рассвета», где уважают честный и добросовестный труд колхозников, подкрепляют его рублем и умеют постоять за себя, через станицу Камышинскую, которая прощается со Стрельцовым, душой болевшим за район, но верившим лишь в свое единоначалие, и, наконец, через станицу Ново-Троицкую,— в центре ее, над могилой коммунистов, братьев Климовых, убитых кулаками, живым обелиском высится могучий дуб, посаженный молодым тогда инструктором райкома Алешей Холмовым вместе со своими товарищами. Этот путь Холмова от станицы к станице, от проблемы к проблеме, каждая из которых выявляет талантливых, умных, дельных людей, — это и путь к своим истокам, к своей совести, к самому себе.

«Трудная, Алеша, должность — стоять над людьми», — говорит уже в родной Холмову станице ветеран партии Спиридон Ермаков, сорок лет назад поручившийся за Алексея, решившего стать коммунистом. Как раз об этом помнит и С. Бабаевский, когда в романе «Белый свет» ставит своего героя в обстоятельства особые, если не чрезвычайные, возвращая Холмова в его уже «ушедшие дни» и тем самым помогая взглянуть на себя, прежнего, как бы со стороны., и заново прожить минувшее вместе и рядом с людьми, взвешивая и обдумывая каждый шаг, исправляя промахи и ошибки, потому что вне народного опыта и разумения нет и не может быть подлинного развития и обновления личности. И сделал это писатель не шутки и оригинальности ради, а пытаясь вникнуть в существо серьезнейших проблем советского и партийного строительства.

Проблема ответственности руководителя всегда волновала С. Бабаевского и возникала с самого начала в его произведениях разнообразно, остро, иногда неожиданно. «Ты ж председатель! Ты ж все можешь сделать! Заступись за меня! Разве я не людина?» — кричит Артамашову отчаявшийся удержать любимую жену Ефим Зарушайлов, встречая суровую отповедь председателя, а секретарь райкома Чердынцев взглянул на эту необычную просьбу колхозника иначе: «Надо пойти с ним и все уладить» («Яман-Джалга»). Вера людей в силу и справедливость народной власти велика и беспредельна, и нельзя ее ни нарушить, ни поколебать. Помнят об этом и Чердынцев, и председатель артели Уваров, помогая Захарке Шемяку («Захарка») из лодыря и бездельника превратиться в ударника и честного колхозника, и молодой инструктор Холмов, когда на взмокшем, загнанном коне прискакал в лагерь возле железной дороги, чтобы вызволить из беды семью Тихона Радченко, и бывший комиссар, секретарь райкома Светличный, спасший от выселения жителей чернодосочной станицы («Родимый край»). И Сергей Тутаринов тоже решает ту же, непреходящую, как сама жизнь, проблему, она — предмет напряженных раздумий Холмова, источник тревог и волнений Ивана Лукича.

Но, пожалуй, лишь Антон Щедрое, новый секретарь Усть-Калитвинского райкома, бывший комсомольский вожак, ученый, сын героя двух войн, как никто другой озабочен утверждением морального и нравственного авторитета руководителя, подкрепленного трудовой и общественной активностью людей,

|что и делает эту проблему основной и сердцевинной романа С. Бабаевского «Современники» (1973)—о советских и партийных работниках.

Как и Сергей Тутаринов, Щедров, вернувшись работать в родную станицу, отвергает путь личного преуспеяния, предложенный здесь уже не Рубцовым-Емницким, а предкрайисполкома Калашником. Но Щедров, вопреки советам Калашника быть тихим и осторожным, принимает на себя весь груз ответственности и, опираясь на поддержку обкома, совершает рывок и выводит, наконец, район из отстающих. Он вмешивается в судьбы разных людей; начиная от предрайисполкома Рогова, молодого шофера «персональщика» Андрея Алферова до престарелого колхозника Петра Есаулова, — борется за каждого человека и всячески оздоровляет обстановку.

Сражаясь с теми или иными районными «деятелями», Щедров в скрытой или явной неприглядности того или иного лица всегда стремится разглядеть и породившее ее уродливое явление: в самодовольстве и бюрократической узости Рогова — разновидность неокарьеризма, в показном радушии и расчетливой изворотливости Логутенкова — грубый зажим критики, в ловкой демагогии и «улыбающемся спокойствии» Крахмалева — уверенность в безотказности слегка подновленных приемов угодничества и подхалимства, в неразлучности парочки «веселящихся колхозных вожаков» Черноусова и Ефименко — приятельство, удушение здоровой инициативы, ведущее к развалу работы.

Зоркость и проницательность Щедрова, способность угадывать и постигать сущность весьма пестрых и разнообразных фактов, объясняются в романе не сверхчутьем и сверхинтуицией, а талантом и опытом руководителя, помноженном на образованность, теоретическое знание, каким не мог обладать Тутаринов и в котором остро нуждался такой испытанный партийный боец, как Холмов. Должно быть, в этом и состоит принципиальная новизна образа Антона Щедрова, теоретика и практика партийного дела.

Писатель в романе «Современники» сурово себя самоограничивает, уходит от неспешного углубления в материальную среду, сочного ее воспроизведения, от обстоятельные описаний и лирических отступлений, дабы сразу сосредоточить внимание на взаимоотношениях, очищенных от ненужных и случайных подробностей, ибо здесь вся соль в споре и столкновении Щедрова и Рогова, Щедрова и Логутенкова, Щедрова и Калашникова, в исходе смелой и стремительной атаки на косность, рвачество, бюрократизм. Щедров при этом встречает нешуточное сопротивление, переносит весьма ощутимые удары, становится объектом открытых нападок и клеветы.

Источники:

  • Бабаевский С. П. Собрание сочинений. В 5-ти томах./Вступ. статья Е. Александровой.—М.: Худож. лит., 1979. Т. I. Сестры: Повесть. Кавалер Золотой Звезды: Роман. 1979. 629 с

  • Аннотация: Повесть «Сестры» посвящена возрождению колхозной жизни в одной из кубанских станиц сразу же после питания фашистских оккупантов, 4 когда вся тяжесть страды деревенской лежала на плечах женщин и подростков. В романе «Кавалер Золотой Звезды» дана картина восстановления разрушенного войной хозяйства в деревне после победного завершения войны.

Обновлено:
Опубликовал(а): Nikotin

  

Назад || Далее
.
Полезный материал по теме

И это еще не весь материал, воспользуйтесь поиском

регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.

Copyright © 2011-2017 «Критическая Литература»


Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение