Краткая Биография и творчество Синкен Хопп
Счастливого нового года от критики24.ру критика24.ру
Верный помощник!

регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?









-->
ПОИСК:
У нас более 4300 материалов воспользуйтесь поиском! Вам повезёт!

Биография и творчество Синкен Хопп

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

Назад || Далее

Перед нами сказка «Волшебный мелок», история про Юна и Софуса, которую сочинила известная норвежская писательница Синкен Хопп...

Синкен Хопп (настоящее имя писательницы Сигне Мария Хепп) родилась в 1905 году. В 30-е годы она писала юмористические стихи и рассказы для взрослых, а через три года после войны опубликовала роман-пародию «Награда за добродетель». Но поэтесса, и в старости сохранившая неистощимую жизнерадостность, блистательный юмор и живую память о детстве, она прославилась на весь мир двумя небольшими детскими книжками, написанными уже в зрелые годы.

Отделенные одна от другой целым десятилетием, книжки эти объединены, однако, не только общими героями, но и брызжущей весельем манерой повествования, а главное, единой пародийно-сатирической направленностью. В 1949 году вышла сказка «Волшебный мелок» и уже вскоре была переведена в разных странах и везде с восторгом принята читателями. В Париже Синкен Хопп даже вручили за нее премию Оскара. В 1959 году появилось продолжение сказки —«Юн и Софус». Позднее писательница опубликовала еще две детские книжки, «Нильс» и «Кари». В последние годы она пересказывает и издает для норвежских детей скандинавские саги.

Свои социальные симпатии Синкен Хопп отнюдь не скрывает. Даже из двух «ведьм» в «Волшебном мелке» она отдает предпочтение той «обыкновенной колдунье», которая живет «на самой обыкновенной улице» и пользуется своим волшебным даром, лишь чтобы наколдовать себе немного соусу и мяса к обеду да еще денег, чтобы уплатить налоги — «ведь налоги берут решительно со всех!» («...таких старух полным-полно во всем мире»). «А... когда тебе случится встретить какую-нибудь ведьму, живущую в роскошной вилле,— предупреждает она читателя,—держись от нее подальше С такими ведьмами шутки плохи!»

Синкен Хопп перевела на норвежский язык «Алису в Стране Чудес» Л. Кэрролла. Юмор ее сказки «Волшебный мелок» во многом близок юмору «Алисы».

Не будем предвосхищать впечатления и заранее рассказывать содержание сказки, но как не растеряться, когда на вас обрушивается каскад забавных происшествий, смешных эпизодов, загадочных нелепиц, шуток, «перевертышей»! Как не упустить главное? Надо прежде всего помнить, что это сказка, идущая вслед за меч-ТОЙ, за фантазией самого ребенка—мальчика Юна. И уж если он вообразил, что мелок волшебный, а плохо нарисованный мелом на заборе мальчик — живой, значит, так оно и будет в сказке. Мечта ребенка станет в ней комической реальностью. Ведь, как и колдунья, обронившая волшебный мелок, Синкен Хопп умеет колдовать — превращать в реальность желаемое. Уже сам этот факт становится в книжке одним из источников веселого юмора. Софус одновременно и живой, и нарисованный. Ему все время грозит опасность намокнуть — тогда мел сотрется и он потеряет ноги или живот. Это дает ему основание быть трусишкой, а Юну всякий раз бросаться ему на помощь со своим волшебным мелком. Так строятся их отношения, так намечаются характеры. И вот возникает типичная для такой книжки пара, знакомая нам хотя бы по «Малышу и Карлсону». Трусишка, хвастунишка, сластена Софус мечтает о славе, любит принарядиться и не любит чистить свои ботинки — «уж слишком это скучно!» Он как бы «берет на себя» многие обычные детские недостатки; он, если хотите, забавная карикатура, нарисованная ребенком мелом на самого себя. Он еще не совсем настоящий — как деревянный Пиноккио, как Буратино. Ему только предстоит еще стать человеком, и он понемногу меняется, даже внешне, но и в конце книги все-таки остается с «приставным носом», то есть гротеском, веселым шаржем на детство.

Однако и добрый, смелый, всегда готовый на действенную помощь Юн, верный друг, тоже не лишен комических детских качеств — он мечтает прославиться, чтобы ему поставили статую на площади, огорчается от перспективы «умываться среди бела дня», любит поучать, повторяя слова взрослых: «Смотри, обращайся с ним аккуратно!» «Сам-то он, конечно, всегда был прав, и поэтому очень старался указать другим на их недостатки»,— шутит писательница. Так, соблюдая меру и такт, Синкен Хопп противопоставляет эти два характера, заставляя читателя улыбаться, а то и смеяться, узнавая самого себя. И это всего лишь один-из бесчисленных оттенков ее смеха, одно из многих направлений ее юмора — так сказать, направление «педагогическое», включающее, впрочем, и комическую критику самой педагогики, если она назойлива и нравоучительна.

Но смех Синкен Хопп направлен не только на этическую оценку характеров и поведения героев. Ее лирический юмор, делающий рельефнее смешные недостатки ребенка и подсказывающий отношение к ним, сменяется часто, особенно во второй части книги («Юн и Софус»), острой социальной сатирой. Однако ее вкрапленная в повествование пародия на нравы родной «Розвегии», да и не только Розвегии,— на устаревшие законы, на правительство, «спящее глубоким сном», на прессу, отданную на откуп малограмотному троллю Кумле (а ведь тролли в скандинавском фольклоре — нечистая сила), на моду и рекламу, на преклонение перед всем американским, на «историческую науку», на бизнес, который делается из чего угодно, даже из национального своеобразия и вековых традиций народа,— пародия эта создана средствами детской игры и потому смешна, хотя и по-разному, и ребенку, и взрослому. Ребенка она предупреждает и воспитывает его отношение к подобным явлениям, причем не назиданием, а смехом, взрослого же заставляет посмотреть на давно знакомое другими глазами, рассмеяться, увидев привычное в шаржированных сценках из круга детского опыта. Законы устарели, и потому в яслях сосут из бутылочек молоко старички и старушки. Король и в самом деле спит вот уже «сто лет» во дворце вместе со спящей красавицей, а новые законы издают вместо него «разные самозванцы» вроде Юна и Софуса. Дворец вместе с парком демонстрируют иностранным туристам, и «разные предприимчивые типы», вроде Юна и Софуса, наживают на этом капитал. В «Ведомостях Кумле» то буквы в словах перепутаны, то большие буквы вместо маленьких напечатаны, да и какую чепуху там пишут! Даже свобода и демократия пародируются в детском разговоре: «Разве у нас в стране нет свободы? Разве мы не имеем права выговаривать слова так, как нам заблагорассудится?» А как смешон «молированный буфешкаф», пародирующий мещанское увлечение мебелью, или мундир со звездочками из цветных стеклышек! И как «по-детски, но четко формулирует писательница свое кредо, свое суждение об истинных ценностях: «Но, когда они захотели похвастаться кошельком, его не оказалось — Софус потерял его. Впрочем, это было не так уж страшно. Главное, он сберег скрипку». Отражение «взрослой жизни» в зеркале детского понимания и детской игры неизбежно комично, так как настоящие реальные связи подменяются здесь связями внешними, зримыми, причем причина и следствие часто меняются местами («А почему ты знаешь, что болен?...» «Потому что лежу»). Для кого же написана такая па-родня? Для ребенка или для взрослого?

В хорошей детской книжке такая сцена всегда обращена прежде всего к ребенку, однако пародией в собственном смысле слова она становится для взрослого читателя. Именно в этом, помимо всего прочего, секрет того, что хорошая современная книжка для детей всегда по-настоящему занимает и взрослого. Не только потому, что он узнает из нее, как комично воспринимает жизнь ребенок (если предположить, что он это забыл), но и потому, что взрослая жизнь получает здесь вдруг неожиданные юмористические, и подчас и сатирические контуры. Эти-то «переливы» детского и взрослого плана и радуют взрослого читателя.

Как же это получается? Взрослая жизнь приближена к ребенку, переведена на язык детских понятий и образов. Ребенок-читатель посмотрел на нее как бы в увеличительное стекло бинокля и если не уловил в ней юмора обобщения, то воспринял юмор самой конкретной ситуации, «наглядного примера». Но одновременно ситуация эта показана взрослому читателю с другой стороны бинокля, как бы в уменьшенном виде, разыграна в кукольном театре. Всему найден параллельный — внешне адекватный, зримый образ, сходный, но явно недостаточный и именно потому комичный.

Но Синкен Хопп воспитывает своего читателя не только смехом, Ведь в обеих этих книжках Юну дается в руки пусть детски условное, пусть с оговорками, но все-таки «всемогущество» — сначала «волшебный мелок», потом—«волшебная палочка». Как же он пользуется этим всемогуществом, на что его употребляет? Услышав и печальную песнь» воробья («Софус не выдержал и заплакал...»), Юн оказывает ему «скорую помощь»: рисует пиджачок, гнездышко, подругу-каракатицу. Пусть в комической форме, но свое всемогущество он всегда направляет на доброе — на спасение, на помощь: дарит (рисует) ноги к лаковые туфли с бантиками Софусу, телефон и телефонную станцию попугаю и т. д. и т. п. Лишь один-единственный раз Юн выручает с помощью волшебной палочки из беды только самого себя, по ошибке сказав «я» вместо «мы», и Софус из-за него остается «в прошлом». Но Юн сам не рад своему спасению и даже заболевает с горя. Такова неназойливая мораль книги.

Сатирическая сказка Синкен Хопп «Волшебный мелок», в своих образах целиком исходящая из детского воображения, обладает, как мы видели, огромной емкостью и вбирает в себя множество современных проблем — социальных, нравственных, педагогических. Но и это не все. В ней есть еще и мечта, пусть утопическая, но светлая, добрая мечта, которой писательница делится с ребенком, а юмор, спасая ее утопию от слащавости, помогает ей заразить своей мечтой читателя. Это мечта о том самом волшебном саде — он нередко встречается в современных сказках,— где все живут в мире, согласии, дружбе, испытывают друг к другу только самые добрые чувства и всегда готовы прийти друг другу на помощь, где:

Волк не трогает козлят, Ходит без обеда. Мальчик с пальчик, говорят, Слопал людоеда! Здесь диковинных зверей В клетку не сажают. Стрекоза и Муравей Под руку гуляют.

Хочешь — верь, а хочешь — нет, Утром рано-рано Пригласила на обед Мишку Обезьяна, и т. д.

Такая мечта часто присутствует в современных фантастических сказках, превращая их в шуточную утопию, которая пробуждает у «будущего взрослого» лучшие надежды и лучшие намерения. И приведенное стихотворение из «Волшебного мелка» могло бы послужить эпиграфом к любой из остальных сказок, вошедших в сборник, а особенно к сказке «Тутта Карлосон Первая и единственная, Людвиг Четырнадцатый и др.» шведского писателя Яна Экхольма.

Источники:

  • Хопп С, Экхольм Я., Эгнер Т., Янссон Т. Сказочные повести скандинавских писателей: Пер. с норвежек, и шведск. / Вступ. ст. А. И. Исаевой; Ил. Б. А. Диодорова, Т. Янссон.—М.: Правда, 1987.—592 с, ил.

  • Аннотация:

    В издание включены сказочные повести Синкен Хопп «Волшебный мелок» про удивительные приключения двух друзей Юна и Софуса; Яна Экхольма «Тутта Карлссон Первая...» о лисенке Людвиге Четырнадцатом; веселая история о жителях города Кардамона_ и трех незадачливых разбойниках, написанная Турбьёрном Эгнером, и три повести финской писательницы и художницы Туве Янссон «Муми-тролль и комета», «Шляпа волшебника» и «Волшебная зима».

Обновлено:
Опубликовал(а): Nikotin

  

Назад || Далее
.


регистрация | забыли пароль?


  вход
логин:
пароль:
Запомнить?



Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.

Copyright © 2011-2017 «Критическая Литература»


Яндекс.Метрика Система Orphus Скачать приложение